– Это всё ваши законы... Я ни хрена в них не понял! – он сам не понимал, злится или оправдывается, – И ты так странно мне ответила...
– А вы как спросили? – резко обернувшись, звенящим от обиды голосом, воскликнула Марина. Глаза её потемнели от гнева.
И Альк словно очнулся. Да плевал он на их традиции! Надо было сразу делать, как привык! Ведь именно поэтому он ей и понравился: за то, что не похож на местных.
– Конечно, нет, всё не так ... – он, тяжело дыша, покачал головой, – Ты мне очень нравишься, Марина, – произнёс Альк, чувствуя убыстряющийся сердечный ритм, – Ты очень красивая. Я давно тебя хочу... Пожалуйста, останься сейчас со мной...
Марина снова отвернулась к двери – но лишь для того, чтобы закрыть её на засов. А потом повернулась к Альку лицом. Она уже не злилась...
– Я вас тоже хочу ... С самого первого дня, господин посол ... – простонала она. Грудь её вздымалась.
– Альк, – поправил он её.
– Альк ... – повторила Марина и бросилась к нему в объятия.
... Что он запомнил? Звон её многочисленных цепочек на шее и на запястьях, хлесткие косички, танцующие при каждом движении, запах пряно-сладких духов, не похожих ни на одни из тех, которыми пахли женщины на балах в обеих столицах Савринтарского тсарствия... А ещё её дрожащие руки, дорвавшиеся до него и бросившиеся сразу срывать одежду, нежные жадные губы, смуглую, гладкую, как шёлк кожу, горящие страстью карие глаза и сдавленные стоны, словно пыталась и не могла сдерживаться...
Когда страсть наконец-то схлынула, а мир понемногу начал обретать реальные очертания, над Иргемаджином сгустились сумерки. Сумерки второго дня... Первый день, следующая за ним ночь и почти весь второй день практически стёрлись из памяти, потонув в море этой страсти.
Они занимались любовью на всех поверхностях в посольских апартаментах: на кровати, диванах, креслах, столах, комодах, а также в ванее и в бассейне и – совсем уж наглость! – на выходящем на улицу балконе, правда глубокой ночью и под проливным дождём.
А потом оба уснули ... Сил совсем не осталось.
Молоденькая служанка хотела было постучаться в покои посла и спросить, что тот желает на обед, но была поймана за руку старшей коллегой. Та лишь погрозила ей кулаком, приложила к губам палец и оттеснила от двери. Однако как только та исчезла за углом, приложила ухо к двери, послушала и завистливо вздохнула.
– Везёт же некоторым! – досадливо прошептала она и пошла прочь. Савринтарский посол в Иргемаджине тоже всем понравился. Служанки со смаком обсуждали его достоинства как мужчины на кухне, старались угодить как могли и до ужаса завидовали Марине.
Салим, с которым Альк договорился о совместной тренировке, господина посла на следующее утро так и не дождался, с ухмылкой предположив что же с ним случилось.
В общем, взаимная страсть чужестранца и его переводчицы не ускользнула ни от кого. Во дворце отношения Алька и Марины не обсуждались разве что ленивыми. Даже светлейший иргем с супругой периодически поднимали эту тему, правда, за закрытыми дверьми и только друг с другом, чтобы не ронять свое монаршее достоинство. А уж их приближенные и тем более, служащие дворца предавались сплетням с утра до вечера. Особенно интересно всем стало, когда Марина по просьбе посла получила из рук иргема благодарность в виде новой должности. А уж когда герои сплетен более чем на сутки закрылись в посольских апартаментах!.. Тут многие даже побились об заклад, что теперь приезжий господин непременно заберёт девушку с собой. Сам же Альк уже давно и всерьёз об этом задумывался. А в этот вечер, засыпая рядом с Мариной, твёрдо решил так и сделать. Причины у него были веские: Марина во всём оправдала его ожидания, пройдя теперь и последнее испытание. Во всяком случае, таких искусных любовниц у него не было ни разу за всю жизнь. А ещё она была милой, красивой, покорной, заботливой, умной и терпеливой. Лучше и желать невозможно.
Но во сне ему почему-то приснилась Рыска.
Он увидел её лежащей на земле с открытыми глазами, но совершенно явно мёртвой...
Вокруг были лишь серые скалы; ни зелени, ни ровной земли... Острые скалы и каменистые осыпи, чуть прикрытые снегом. И постоянный, ледяной и пронизывающий ветер. И шум моря – совсем рядом, за ближайшей каменной грядой, запах огромного водного простора и надрывные крики чаек.
Путница лежала, раскинув руки и глядя невидящим взглядом в серое с просинью небо и сжимая правой рукой рукоять меча. Второй её клинок валялся рядом невдалеке. А в левом боку торчал арбалетный болт...
Алая кровь обагрила серые камни, слегка припорошенные снегом, и тонкая струйка её вытекала из слегка приоткрытых губ девушки.
Альк замер на месте, не в силах оторвать от неё взгляд. А в голове у него поселилась пустота – словно его и не было никогда, дара этого... А раз дара нет, значит и спасти её он не сможет.
Кто-то то подошёл к нему, тронул за плечо.
– Ей уже не поможешь, – произнес до боли знакомый голос, – Ты должен её отпустить...
Альк начал оборачиваться... и проснулся. В холодном поту.
