– Я расскажу, Альк, – устало уронил он, – Но не потому, что боюсь твоего злого языка... Я сделаю это потому, что вы – мои близкие люди. Ближе, чем у некоторых людей бывают родственники. И потому, что мне до смерти надоело носить это в себе.
Старый путник ещё немного помолчал, обдумывая, с чего бы начать... а потом заговорил, совсем другим голосом – словно помолодев.
– Ее звали Зарина... – начал он, – Она поступила в Пристань на следующий год после того, как я стал путником. Мне тогда было двадцать шесть лет, ей – восемнадцать...
В молодости я особо не стремился стать вольным наёмником. Мне всегда больше нравилась стезя наставника, поэтому, окончив обучение, я остался в Пристани. В первый же год мне дали группу адептов. Среди них я Зарину и встретил. Она была в тот год единственной поступившей девушкой...
Такая милая, красивая, юная... Истинная ринтарка: глаза как вишни, губки алые, косы чёрные... Я полюбил её с первого взгляда – она меня тоже. – Крысолов улыбнулся своим мыслям, немного помолчал и продолжал, – Я заговорил с ней о свадьбе уже через неделю после нашего с ней знакомства. Но она отнеслась к этому так легкомысленно! Словно я ей по городу прогуляться предложил: нет, что ты, я пока не хочу замуж! Вобщем, учёба и дальнейшее путничье звание интересовали её куда больше, чем спокойная семейная жизнь. А вот я тогда был действительно готов всё бросить, покинуть Пристань, оставить все мечты, лишь бы быть с ней.
Хотя, в итоге мы пришли-таки к соглашению: чуть более через год после знакомства, в начале зимы в общежитии Пристани забился дымоход. Топить печи стало невозможно. Было холодно, и адепты мёрзли в своих комнатах, как забившиеся под стреху воробьи. Конечно, всё быстро устранили: на то и столичная Пристань. Уже через три дня дымоход исправили... Но за эти три дня я сумел уговорить Зару переехать ко мне. Мы стали жить вместе.
Так продолжалось четыре года. И за эти годы я полюбил её ещё сильнее. Правда, стал ненавидеть лето, потому что летом она уезжала домой, к родным, и тогда я начинал с нетерпением ждать осени.
Нашу размолвку я спровоцировал сам...
К сожалению, как и один мой хороший знакомый, – Крысолов метнул на Алька быстрый взгляд, – верностью я никогда не отличался. И в один далеко не прекрасный день Зара застукала меня с другой и ушла от меня. Позже мы помирились, но больше она в мой дом так и не вернулась...
Отношения перешли на уровень встреч время от времени. И просто нам тоже не было: мы редкий день не ругались. Но я любил её... Всё равно, любил. И ни щепки не сомневался, что и она меня любит. Как бы там ни было, не смотря ни на подсказки дара, ни на простые логические измышления, я продолжал мечтать. Мне казалось: вот исполниться то, чего Зара хочет, станет она путницей, успокоится и станет сговорчивее. Тогда снова предложу ей выйти за меня, и, возможно, она согласится.
Но влюбленность многим отшибает разум. И со мной так было: я был молод, влюблён и глуп. И не сумел понять что важно, а что нет. Не подумал, какая именно трагедия может в действительности произойти и что по сравнению с этой бедой померкнут остальные... Эх, что ходить вокруг да около? Окончив учебу Зарина стала крысой, – жёстко, словно ставя перед этим фактом самого себя, произнёс Крысолов.
Повисла тишина, которую никто не смел нарушить. Альк, наверное, хотел бы сказать какую- нибудь гадость в своей манере, но вместо этого взглянул на Рыску, вцепившуюся в его ладонь и устало кивнул ей головой. Она тоже ничего не сказала. Только поднесла его руку к своему лицу и потерлась о неё щекой, на миг закрыв глаза.
– У меня в те времена, – вздохнув, продолжал свой рассказ Крысолов, – Тоже был человек, которому я безгранично доверял, которого очень уважал и считал самым-самым – мой учитель, старший наставник. Я обратился к нему с просьбой помочь, и он не отказал: похлопотал, и Зару отдали мне. Но это было лишь начало моих бед. Наших с ней бед...
Я попросил в Пристани длительный отпуск и увез её из Ринстана, в глубинку, на юг, туда, где жила моя мать. Стоит ли упомянать, что как только я истово пожелал, чтобы Зара стала человеком, как так оно и произошло?
Итак, признавшись во всём моей матери, мы поселились у неё, в небольшом городе у самой границы. Там тоже была Пристань, в библиотеке которой и прошёл следующий год моей жизни. Я перечитал за этот год больше книг, чем за всю свою предыдущую и последующую жизнь. Но и это ничем не помогло. После прочтения всех этих книг, а так же, припомнив всё, чему учился столько лет, я пришёл к выводу: всё, что я могу сделать для Зары – это отпустить её по обряду. То, почему она не становится больше крысой, я тогда так и не понял. Это дошло до меня гораздо позже, через очень много лет. Да и не имело это, как оказалось, никакого значения: становясь человеком, “свеча” всё равно остается “свечой”.
