Девушка сразу отметила, что на улице, где она, как оказалось, не была целую неделю, значительно похолодало, прямо как осенью. К тому же, судя по пасмурному низкому небу, собирался дождь. Плохо, Альку дня три добираться до замка. Вымокнет весь, простудится ещё… И вообще всё плохо, всё как-то некстати.
Альков отец стоял на пороге под навесом. Рыска сразу поняла, что это он: сходство между отцом и сыном было потрясающее.
— Доброе утро, — превозмогая стеснительность, растерянность и страх, вежливо поздоровалась она.
Господин посол окинул её брезгливым взглядом, и девушка сжалась в комок, готовая со стыда провалиться за свой внешний вид. Конечно, штаны и рубашка на ней были чистые, но явно ношеные, не новые и… Как там Альк говорил? В городе так слуги одеваются? Отлично вышло, ничуть не лучше, чем голая и нечесаная!
— Я готова, можно ехать, — едва ворочая языком, пролепетала она.
А в следующий момент ее сердце ухнуло вниз… На нее смотрели те же глаза, что у Алька.
Те же, да не те: холодные, злые, самодовольные. Такие были у Сашия на двуиконии в Приболотье, в доме у Сурка. Рыска каждый раз отворачивалась, посмотрев в них.
«Если не узнаешь злокозненности Сашия, то и не оценишь доброты Хольги», — зазвучал в голове голос мольца. Девушку пробрал озноб. Она приросла к месту.
Господин посол улыбнулся такой же жуткой улыбкой, какой улыбался Альк, когда его сознанием владела крыса.
— Куда ты собралась ехать? — холодно спросил он.
Голос у него тоже был похож на Альков. Только акцент намного более сильный, однако заметно, что говорить по-ринтарски послу приходится много.
— Ну… к вам… домой… — совсем растерялась Рыска. — Альк так сказал…
Посол рассмеялся, и девушка чуть замертво не упала.
— И ты полагаешь, я поступлю, как хочет этот мальчишка? — спросил он.
Рыска опешила.
— Но… он же… обещал…
— Что он обещал? Жениться на тебе? — господин Хаскиль усмехнулся. — Брось, он это всем подряд обещает. К счастью, у него есть я, который не позволит ему совершить такую глупость.
Мужчина ещё раз критически оглядел Рыску с ног до головы и заключил:
— А ты и правда ничего. Даже хорошенькая. Волосы бы чуток посветлей и… Хотя и это не помогло бы.
В этот самый момент из серых туч упали первые капли дождя. А потом на землю хлынул ливень. Посол, не глядя больше на Рыску, накинул капюшон своего плаща и полез за пазуху.
— На, держи, — протянул он Рыске кошель, – заслужила. Пойди купи себе коров.
— Что это? — не сразу поняла Рыска. Грешным делом, она напрочь забыла об их с Альком договоре.
— Деньги, разумеется. Сто златов и ещё пятьдесят сверху. Ты спасла Алька, я признателен тебе. Мне золота не жалко. Но не более того! — холодно и зло добавил он, сверкнув желтыми глазами. — Бери и уходи, пока я не передумал!
Дождь ли тек по лицу девушки или слезы — она не знала… Но в душе вдруг поселилась пустота. Это было невероятно больно, особенно, после таких дней и ночей.
— Да вы что? — отшатнулась она, — Я не возьму! Альк мне не чужой! Я люблю его!..
— Ну и люби, кто тебе запрещает? — раздраженно рявкнул посол. — Только в покое оставь. Не про тебя ягодка спела. Бери, я сказал! — он вырвал сумку из Рыскиных рук, заставив девушку пошатнуться и чуть было не упасть, сунул туда тяжелый сверток, рывком затянул завязки и швырнул ей под ноги. А потом спокойно вышел под дождь и пошел к своей корове, привязанной неподалёку к дереву.
Рыска не собиралась это глотать. Она подняла сумку, извлекла оттуда кошель и устремилась следом за мужчиной. Господин Хаскиль дошёл до своего скакуна, взялся было за узду… и замер.
В двух шагах от запряженного животного, никем доселе незамеченный, порядком уже намокший и очень злой, стоял Альк.
— Хоть бы пару лучин подождал, дал бы уехать подальше, — спокойно произнес он. Рыска облегчённо вздохнула, остановившись в шаге за спиной посла, у которого не нашлось ни слова в оправдание своих действий. Он просто открывал и закрывал рот, как рыба.
— Ты кого решил обмануть? — продолжал Альк. – Я, по-твоему, совсем без головы, что ли? Дешевый спектакль, пап. Глупый и несмешной… А ты не стой под дождем, зайди под крышу! — велел он Рыске с ещё более злой интонацией. — Ты зачем это сделал? Не мог просто сказать, что против моей свадьбы?
— Ты о чем, сын? — наконец взял себя в руки посол, перейдя на более привычный для себя язык. — Зачем ты вернулся? Время дорого, мама может и не дождаться тебя.
— Дождётся, хвала Хольге, у нее ещё лет сорок в запасе есть, — на том же языке уверенно произнёс Альк. — Еще неделю так точно подождёт… Ты что ж делаешь, отец? Ни своих, ни чужих не жалеешь? — он злился всё сильнее.
— Сын, да о чём ты? Не веришь, что мать умирает? Так у меня письмо из замка есть, — посол полез во внутренний карман. Глаза его снова лучились теплом и добротой. Ему просто невозможно было не поверить!.. Если только не знаешь его долгие годы и не носишь дар.
— Убери свою липу, — раздраженно отмахнулся Альк. – А то я не знаю твоих методов!
— Что?
