Альк, со вздохом поднялся с кровати, осторожно укрыв Рыску сползшим покрывалом и присел на скамеечку возле печи. Подбросил дров в топку – до утра далеко, а на улице холодно. Нельзя, чтобы она замерзла...
Яркая луна переместилась по небу, заглянула в крошечное оконце и осветила милое усталое Рыскино лицо.
Такое же, как он видел в своих снах...
Неужели ей суждено погибнуть так же, как погибла Ладея? Или как та девушка, имени которой он даже уже не помнил – помнил лишь, что она была женой помощника отца...
Она была девственницей – а он даже этого не понял. Сам был слишком молод тогда, всего шестнадцать лет. До семнадцати оставался месяц.
Альк запомнил её светлые волосы до плеч, светлые серо-жёлтые глаза, стройный стан, изящные руки... Дорогие красивые платья, пальцы, унизанные перстнями, ожерелье на шее... Глубокое декольте, в которое захотелось тут же заглянуть... Утончённые духи, ударившие в нос, когда она впервые оказалась рядом.
... – Позвольте пригласить вас на танец?..
Смущённый взгляд, отведённые глаза.
... – Да иди уж, потанцуй, стрекоза, я же вижу, что ты хочешь! – рассмеялся сидящий рядом хромой старик – доверенное лицо и друг господина посла.
Он честно думал, что это её отец... А потом ему стало всё равно: потом, когда в гулких коридорах их замка, куда девушка приехала погостить вместе с мужем, она подарила ему поцелуй.
...Слуги всё видят и молчат, не желая лезть в хозяйские склоки – но только не няня, ибо ей, воспитавшей его, многое было дозволено. И дёрнул же её Саший зачем-то притащиться среди ночи в его комнату!..
Как она ругалась! Альк и подумать не мог, что тихая, скромная, уже немолодая женщина может изрыгать такие слова! И за косы надрала, и по щекам надавала...
– А вам должно быть стыдно, госпожа! Он же мальчик совсем! Вот расскажу всё вашему мужу!
– Не надо! – взмолилась девушка.
– Идите отсюда вон! Хольга вам судья!.. А ты сиди тут, малолетний развратник!
Но кто сказал, что на этом все закончилось?
Они встретились в столице, на балу в тсарском дворце. Господин посол и его помощник были по горло заняты делами и ничего кроме этих самых дел не замечали. И нянюшки, бдительно следившей за воспитанником, тоже рядом не было: подхватила простуду, выскочив неодетой по первому теплу и в столицу не поехала.
Весна...
В Брбржисще только сошёл снег. Городские клумбы снова побелели – от первых подснежников. На крышах гомонили первые вернувшиеся с юга птицы. А в сердцах молодых людей цвела любовь.
Вылезти из окна своей комнаты, а затем перемахнуть ограду было парой пустяков – так Альк и делал, каждую ночь, как только всё в доме засыпало.
Занятый отец понятия не имел, где ночует его сын. А Альк всегда возвращался до рассвета. То, что парень вконец исхудал, могли бы заметить мать или няня, но отец, глядя в запавшие от недосыпа глаза сына, списывал всё на весеннюю нехватку витаминов и велел слугам получше кормить отпрыска, а сам снова уезжал по делам.
...Прошла весна, настало лето, и Альку почему-то стало порой лень лазать в окно, а потом бегать через весь город. Он стал задумываться о том, что пора прекращать ночные походы. Беда была в том, что несчастная девушка наоборот, всё сильнее к нему привязывалась, и Альк никак не мог подобрать слов, чтобы с ней расстаться.
А потом и причина появилась.
– Альк... – прошептала она, как только он поднялся с кровати и начал одеваться, – Мне нужно тебе сказать... Я беременна.
У него в душе не шевельнулось ничего. Он просто равнодушно пожал плечами.
– Да? Хорошо, – сказал он.
– Ты... заберёшь меня с собой? Женишься на мне?
Он медленно обернулся.
– Как я могу это сделать? У тебя уже есть муж.
– Но это твой ребёнок!
Альк щепку подумал.
Какой ребёнок? Тут вся жизнь впереди! Карьера, женщины, веселье... Да и отец, понятное дело, не похвалит – а отца он уважал. И боялся.
– Просто скажи мужу, – пожал он плечами. – Он будет рад, вот увидишь.
– А как же мы? – опешила девушка, – И потом... он не поверит, что это от него.
– Почему?
– Потому что он уже не мужчина!
Вот тут до избалованного юнца дошло, что за поступок придётся отвечать.
– Ладно, – резко помрачнев, сказал он, – Я что-нибудь придумаю, – бросил он и шагнул к подоконнику.
– Не забывай, что я тебя люблю, – последнее, что Альк услышал от своей любовницы, перед тем, как исчезнуть за окном.
И, возможно, он и в самом деле что-нибудь придумал бы – кто знает? Но под стеной его ожидал разъярённый рогоносец.
Нет, конечно, это было проще простого – сбить с ног старика. Да и до дома добежать – недалеко, быстро, легко, петляя тёмными переулками, чтобы оторваться от погони. И даже знакомство с отцовской плёткой для верховой езды оказалось не так страшно...
Всё страшное случилось позже...
Прошла пара недель, и однажды, проснувшись утром, Альк вдруг подумал о несчастной девушке, и сердце его заныло от жалости. Он откуда-то точно знал, что с ней случилась беда... Он не просто знал это, а словно видел, слышал, был там... Альк сам тогда не знал, что с ним происходит. Много позже до него дошло, что это проявление дара.
...Вечером отец вернулся хмурый и раздражённый.
