– Я думала, ты не согласишься остаться здесь. Всеми правдами и неправдами поедешь с ним... – уронила иргемаджинка.
– Пришлось подчиниться, – уронила Рыска, глядя в морской простор остановившимся взглядом. Корабль уже исчез в туманной дали, за полосой прибоя.
– Мне казалось, ты более упрямая, – с лёгким укором произнесла Марина.
Рыска обернулась, оглядела её. Никогда б не подумала, что такой ответственный момент своей жизни придется разделить с бывшей любовницей собственного мужа... Однако выбора особого не было. Да и, честно говоря, Марина ей нравилась. Отчего-то её присутствие воодушевляло Рыску.
– Тебе правильно казалось, – с улыбкой кивнула путница, – Ты поможешь мне?
Марина думала лишь щепку.
– Что нужно делать? – спросила она.
– Идти на Пелигос. А у тебя есть корабль... Ваши иргемаджинские корабли быстроходнее наших, мы прибудем туда раньше них.
– Вдвоём?
– Я тебя не прошу. Просто дай корабль – и всё... Я справлюсь и одна...
Но Марина перебила её.
– Ты представляешь, что будет, когда мы доберёмся туда? – она произнесла это одновременно радостно и безнадёжно.
– Я представляю, что теперь будет, если я останусь здесь, – вздохнула Рыска, – Если кто-то и должен убить Виттору – то это я, – сказала она и тут же воочию увидела, что сможет. Что у неё получится.
Вот так просто получится – и всё. Слепой поворот.
– Альк сказал мне, что ты можешь погибнуть... – уронила Марина.
Рыска по-девичьи звонко, весело рассмеялась.
– Я погибну в любом случае, – махнув рукой, сказала она – как о чем-то мелком, несущественном, неважном, – Это моя судьба. А ты... Ты ведь тоже его любишь – я это вижу. Вижу и без дара, и поэтому – не ради меня, не ради страны, которая даже не твоя родина – ради человека, который тебе дорог, прошу: помоги мне. Помоги – и, возможно, он будет с тобой, –она глубоко вздохнула.
От проникновенной речи путницы у Марины сжалось сердце. Она разрыдалась, закрыв руками лицо.
– Не реви, – спокойно попросила Рыска.
– Мне так жаль... – всхлипнула Марина.
– А мне уже нет, – улыбнулась Рыска, снова устремив взор в морскую даль, – Я даже рада, что всё скоро закончится: устала переживать. – она помолчала, – Я готова в дорогу. Если ты согласна, прикажи снаряжать корабль, – резко развернувшись, она пошла в шатёр.
*
Приболотинский молец, присланный в веску сразу после ухода предыдущего и отслуживший здесь уже более пятнадцати лет, ни разу не видел, чтобы эта женщина так истово молилась. Ничто и никогда не загоняло её в молельню так надолго: уже почти сутки стояла она на коленях перед изваянием Хольги и как заведённая била земные поклоны.
В позапрошлом году у неё умер муж: утонул по пьяни в колодце. А их сын погиб на войне ещё три года назад. У бедолаги никого с тех пор не осталось. Что привело её сюда сейчас, никто не знал, но с самого вчерашнего вечера она ни на щепку не прекращала молиться.
Раздумывая, стоит ли напомнить старухе, что молельня на ночь закрывается или, может быть, как и вчера, позволить ей остаться тут до утра, молец вышел на улицу, попутно открыв дверь одной из припозднившихся прихожанок – женщине лет сорока, пришедшей с тринадцатилетним сыном и одиннадцатилетней дочкой.
– Всего доброго, батюшка, – попрощалась она, – Прошу: помолитесь о грешной душе раба божининого Викия, помяните добрым словом, – добавила женщина, – А то что-то сниться мне часто стал, – призналась она с содроганием, – Будто готовлю я обед в его доме, как часто бывало, а он вдруг заходит в кухню, да не через дверь, а прямо из печки, в саже весь и с рогами, как у коровы!
– Помилуй Хольга нас, грешных! – молец осенил в ответ знаком богини и себя, и прихожан, – Раз такое происходит, вы творожников испеките да на жальник отнесите. И ещё поминки по нему соберите, – посоветовал он, – А то, похоже, некому его и помянуть-то стало, вот и беспокоит. Ведь некому?
– Ох, некому, батюшка, ваша правда, некому... – покачала головой женщина, – Как умер, все разбежались. Никого не осталось. Что родственники со сгоревшего хутора не унесли, то весчане растащили... И никто из родни с тех пор в веске не появляется, словно вымерли. Её вон муж, – она понизила голос, кивая на молящуюся старуху, – Братом ему приходился.
Молец понимающе кивнул.
– А поминки соберу, –согласилась весчанка, – Аккурат на этой неделе, пока морозно. А то глядишь, уже весна скоро, корова отелится, хлопот будет невпроворот...
– Чего вам хлопот бояться с вашими-то помощниками? – улыбнулся молец, – Парень, смотрю, весь в отца. Скоро вырастет, невестку приведёт. Да и дочка-красавица! Счастливая вы.
