Она прошла через двор, с трудом открыла калитку, огляделась, увидела нужный дом (в нём светилось окно) и направилась туда. Цепочка следов вела туда же. О том,откуда в этом доме узнали о заезжей путнице, Рыска , разумеется, догадалась: сплетни по веске разлетаются быстро, этому не стоит удивляться.
Она вошла в дом без стука. На скрип двери из-за печи моментально выскочила... нет, не женщина. Худенькая девица лет двадцати с небольшим. У девушки были чёрные волосы, заплетённые в две косы и светлые глаза.
– Ты Саломея? – с порога, не здороваясь, спросила Рыска.
– Да, госпожа путница, – с сильным саврянским акцентом ответила девушка.
– Где больной? – нахмурившись и уже по-саврянски задала Рыска следующий вопрос.
Девица удивлённо дёрнула бровями.
– Здесь, госпожа, идите за мной, – и посторонилась, пропуская её в запечный закуток, – Я к печке поближе положила, а то его знобит.
– Да уж, молодец, – с издёвкой произнесла Рыска, сбрасывая плащ, – Натопила сдуру! Жарища ещё хуже холода. Воду ставь на огонь, быстро, – скомандовала она, – Дверь приоткрой, пусть подвыветрится, а то дышать нечем, – распоряжалась она, швыряя плащ на лавку, – Опа, а ты у нас кто? – от неожиданности спросила она по-ринтарски светленького мальчишку, свесившего с печи любопытную голову.
– Я? Стефан, госпожа путница, – ответил мальчик на том же языке, но совершенно без акцента, – А вы вылечите моего папу?
– Я постараюсь, – кивнула Рыска, – Только ты спрячься обратно и мне не мешай! – велела она.
– Понял, – и он тут же исчез за занавеской.
Сердце путницы забилось в бешеном темпе: мальчик напомнил ей её собственных детей. Надо бы ему хоть подарить что-нибудь, эх...
Зайдя за занавеску, Рыска взглянула на больного и её сердце вообще на миг остановилось...
– Лампу неси. Или хоть лучину, тут же темно! – крикнула она хозяйке дома. Смутное подозрение шевельнулось у неё, но было слишком темно, чтобы сразу понять...
Испуганная девушка мгновенно возникла за её спиной, держа в руках свечу.
– Сядь в изголовье, – велела Рыска, – Одеяло откинь.
А дальнейшее просто неосознанно вырвалось у неё, ибо она давно уже не поминала пресветлую божиню:
– О, Хольга...
Она просто стояла и смотрела на него.
Перед ней был старик. Да, старик...
И хотя она точно знала, сколько ему лет, выглядел он старше. Наверное, оттого, что довелось ему пережить на своем веку столько, что хватило бы на десять жизней. Или оттого, что с его помощью изменились тысячи судеб... Или просто оттого, что уже долгие годы лучшей подругой его была бутылка – а кто не грешит этим от безделья и ощущения собственной никчёмности?
И ещё раны... Огромное количество старых ран: на левой скуле, на правом плече, шрам чуть ниже виска, частично скрытый волосами, большое количество мелких шрамов... А левая нога вообще отсутствовала ниже колена, её заменяла деревянная культя... Да, а тот-то шрам, полученный в Иргемаджине и правда теряется на фоне всего остального!
Впервые в жизни от вида больного путнице стало нехорошо. Ощутив дурноту, она схватилась за печь, но тут же отдёрнула руку: слишком горячо. А потом попятилась назад, выскочила из избы, на крыльцо и долго стояла и не могла отдышаться. Даже снег, который она черпала горстями и умывалась, не помогал: он таял, стекая водой по её горячим рукам и щекам.
– Вы не поможете, госпожа? Всё так плохо? – прошелестело за спиной.
Рыска вздрогнула обернулась. Саломея стояла позади неё, прислонившись к двери и теребя пояс своего платья.
– Если он умрёт, тогда я тоже умру... – уронила девушка. Слёзы текли по её щекам.
...Если мы расстанемся, я сразу умру...
...Не оставляй меня, я не хочу без тебя жить...
...Я боюсь потерять тебя больше, чем смерти...
Бриллианты не тускнеют с годами.
Это не Саломея стояла и плакала сейчас, прижимаясь спиной к двери: это Рыска беспомощно просила судьбу не отнимать у неё единственную в её жизни любовь. Это из её глаз текли жгучие слёзы, которые никогда не могли помочь.
Это она не представляла своей жизни без этого человека...
– Конечно, помогу... Помогу, девочка. Пойдём в избу, – она развернула Саломею и сама открыла дверь, – Ты согрела воду?
– Давно согрела... Вам плохо, госпожа путница?
– Уже нет, – ответила Рыска с судорожным вздохом, – Не обращай внимания... Часто с ним такое?
– Ему всегда в ненастье плохо: раны ноют. Но такого ещё не бывало, – девушка всхлипнула, – Неделю уже лежит, бредит иногда... А до города к лекарю не добраться: дорогу замело. Думала, помрёт... Дай вам Хольга здоровья! Это она вас послала!
Рыска промолчала. Какая разница, кто её сюда привёл? Всё равно.
Так же, как всё равно, что Альк утратил и дар, и память. Это он... И она нашла! Нашла его! Остальное неважно... Важно то, что судьба назначила их для того, чтобы помогать друг другу. И она его спасёт. Снова. В который раз. Не для себя... Но это ничего не меняет.
– Я ведь даже как зовут его не знала, – опустив глаза, проговорила Саломея, – Мне и в голову не приходило, что он из благородных... Хотя, руки, конечно, к работе непривычные. Могла бы догадаться. А он теперь точно поправится?
