Принц ушел. А ректор явно никуда не торопился.
Он остался сидеть в кресле, с задумчивым видом разглядывая печать клятвы на своей руке. А у меня от долгого стояния в одной позе уже мышцы начали затекать. Очень хотелось переступить с ноги на ногу. Но я боялась даже моргнуть.
– Хм… – наконец произнес Делианарис и в упор посмотрел на меня. – Осталось решить небольшую проблемку…
От его взгляда стало как-то нехорошо.
Я внутренне напряглась, когда ректор приблизился ко мне. Окинул изучающим взглядом и приказал:
– Застегнись и опусти вуаль.
Я едва скрыла облегченный выдох. Ведь все это время так и стояла перед двумя мужчинами в расстегнутом до пояса платье со спущенными рукавами. Хорошо, что им было не до меня. Хорошо, что мары Цитадели наградили Винетту невзрачной внешностью и скромными достоинствами.
Едва сделал то, что было приказано, как Делианарис снова заговорил. Причем, не отрывая от моих глаз пристального взгляда.
– Сейчас я досчитаю до трех и щелкну пальцами. Ты очнешься и забудешь все, что тут было. Раз… два…
Когда прозвучало “три”, я демонстративно вздрогнула, охнула и заморгала. А затем вытаращилась на стоящего передо мной мага так, будто впервые его увидела:
– Господин ректор! Ой, а что это я здесь…
– Все хорошо, – он отечески погладил меня по спине и развернул в сторону выхода. – Иди на занятия и никому не говори о нашем маленьком секрете.
Я не сразу сообразила, что он имеет в виду. Первой мыслью было, что речь о сговоре с принцем. Меня захлестнула накатившая паника, но уже через миг с губ сорвался нервный смешок:
– Что вы, что вы, господин ректор! Я ж не враг своему счастью! А можно спросить, когда мы увидимся с дором Инбрахом?
И уставилась на него преданным взглядом.
– Даже имя запомнила? – недоверчиво хмыкнул тот.
Я приосанилась:
– Ну как же не запомнить имя будущего мужа!
– Ладно, для тебя сделаю исключение. Только ты же понимаешь, что это против правил? Не стоит распространяться об этом на каждом шагу
– Конечно, господин ректор, – с жаром заверила я.
– Но ты тоже кое-что сделаешь для меня. Обещаешь?
– Все что угодно!
– Вот и отлично. Присматривай за своей подругой. Она не умеет контролировать свои силы, так что ей нужен кто-то, кто всегда будет рядом.
Если бы я не знала Делианариса, если бы он не повесил на меня маячок, то бы прониклась бы его озабоченным видом и поверила, что он искренне переживает за Миру. А так, все его действия были направлены лишь на одно: чтобы Винетта как можно больше крутилась вокруг подруги. Стоит Мирайе мысленно обратиться ко мне – и маячок тут же начнет транслировать ректору нашу беседу.
Ну, это ректор так думает…
Покинув кабинет, я обнаружила, что пропустила все пары. Учебное время закончилось, коридоры и аудитории были пусты, а лейвы высыпали на улицу, прогуляться перед ужином. Я вышла из ректората и направилась к спальному корпусу через двор. Но стоило попасть на глаза другим лейвам, как вокруг поднялись шепотки.
Девушки гуляли небольшими группками, а то и парочками. Завидев, что я иду, они резко прекращали разговоры. Их головы поворачивались синхронно, провожая меня. Но стоило пройти мимо – и тишина за спиной взрывалась громким шепотом.
Поеживаясь под перекрестными взглядами, я прибавила шаг. Заметила Фьерну, ковыряющуюся в клумбе, и почти побежала.
– Привет, – выдохнула, подлетая к ней. – Что происходит? Почему на меня все так смотрят?
Оборотница нехотя оторвалась от своего занятия:
– И ты еще спрашиваешь? Что вы с Мирой устроили на медитации? Даже в караулке это обсуждают!
Я бросила взгляд в сторону главных ворот, где теперь круглосуточно стояла охрана.
– И что обсуждают? – спросила тоненьким голоском.
– А то! Что твоя сумасшедшая подруга в саму Бездну портал открыла и тебя туда утащил бог-паук!
– Ой… – этого я точно не ожидала. – Но ведь ничего такого не было. Откуда они это взяли?
– Оттуда! Ты же исчезла из аудитории и на другие пары не пришла. А весь факультет видел, как ректор с деканом сковали Мирайю стазисом и куда-то унесли.
– В карцер, – уныло вздохнула я. – Ты знаешь, где это?
– Догадываюсь. И не смотри на меня так, ты туда не попадешь.
– Почему это?
– Потому что карцер где-то под землей. Где точно – знают только ректор и деканы. Это антимагический каменный мешок, который построили еще до того, как замок превратили в академию.
– И часто туда попадают?
– Ну, – она задумалась. – Я здесь уже пять лет. Обычно провинившихся только пугали карцером, а твоя Мира стала первой “счастливицей”, которая попала туда.
В памяти всплыли слова ректора, что Миру пришлось изолировать. Карцер не наказание, а вынужденная мера. Но сказать это Фьерне я не могла. Тем более на улице, где вокруг нас уже начали собираться любопытные лейвы с навостренными ушами.
– А никто не знает, когда ее выпустят? – я всхлипнула на публику.
Девушки продолжали шушукаться, поглядывая на нас. Но ответа на свой вопрос я не услышала.
Фьерна выразительно на меня посмотрела. Этот взгляд означал “посмотри мне в глаза, нужен мысленный диалог”. Но я качнула головой, давая понять, что сейчас не время. Сначала надо разобраться с маячком. Мало ли, что Делианарис там накрутил. Я должна быть уверена, что он будет работать как надо мне, а не ректору.
Оборотница отвела взгляд, показывая, что поняла.
Я потопала в спальный корпус.
Оставшееся время до ужина пролежала в кровати, делая вид, что сплю. А на деле изучала плетения маячка. Он виделся мне спутанным клубком полых трубок, по которым передвигались, вспыхивая, голубые огни. Концы трубок входили в сияние, охватившее мой разум тройной защитой. Там они разветвлялись, словно корни дерева, углубляясь все дальше и постепенно истончаясь. И вырвать их, не потревожив сам маячок, не представлялось возможным.
Радовало одно: “корни” оказались недостаточно длинными. Они не пробили насквозь мой щит, а значит о настоящих мыслях лейвы Винетты никто не узнает.
Но все же стоило подстраховаться.
Я понимала, что не настолько искусный менталист, чтобы что-то добавить или убрать в плетениях ректора. А любое грубое вторжение будет замечено. Оставалось только одно – нарастить сам щит. Чем я и занялась.
Делать это было непросто. Пальцы рук постоянно подергивались, силясь сложиться в нужные арны. Мне приходилось усилием воли сжимать их в кулак и следить за поверхностным магическим фоном в комнате, чтобы элементаль ничего не заметил.
Гадкий шарик, который обычно держался под потолком, в этот раз завис в метре от моего лица. Будто чувствовал что-то. Не удивлюсь, если ректор приказал ему усилить надзор.
В конце концов я так вымоталась, что и вправду уснула. Привычный писк разбудил меня перед ужином. В столовую шла с затаенной надеждой, но она не оправдалась. Миры там не было. И в своей комнате до отбоя весса тоже не появилась.
Даже Фьерна не смогла с ней связаться, как не пыталась. Мира словно исчезла из Академии. Мне оставалось лишь ждать, когда ее выпустят из карцера.
Ждать и мысленно ругаться, чувствуя свою бесполезность. Потому что на следующий день тар Хлаарс прочитал нам лекцию про антимагические подвалы Академии, в которых даже у сильнейших магов пропадают силы.
– Кто-нибудь знает, что это такое? – он продемонстрировал нам кусок минерала.
Минерал испускал мертвенно-синий свет и был заключен в прозрачный куб.
Увидев его, я едва сдержала вскрик удивления. Потому что уже встречала нечто подобное.
Одна из девушек подняла руку.
– Это люмбарго, тар Хлаарс, – сказала она, когда тот кивнул.
– Молодец, лейва Синара. А где он используется, вам известно?
– Да, в наших браслетах…
– Верно, это люмбарго. Или, как его еще называют, “мертвые слезы”. Особый минерал, который поглощает любую магию и не дает взамен ничего, кроме холодного света. Он действительно есть в ваших браслетах, ради вашей же безопасности. Чтобы вы случайно не навредили себе или окружающим, пока не научитесь контролировать источник. Но это не все. Подвалы Академии ведут вглубь скалы, на которой построен замок, и там открываются целые залежи этого вещества. Поэтому там находится карцер. Не советую никому туда попадать.
Говоря, он переводил внимательный взгляд с лейвы на лейву, пока не дошел до меня.
– Вас это особо касается, лейва Винетта.
– А я тут при чем? – проворчала, опуская взгляд.
– Господин ректор прислал указания на ваш счет. Вся Академия обсуждает выходку вашей подруги, но никто не хочет носить ей еду. Придется вам это делать.
– А чего сразу я?
– Ну не я же? – тар Хлаарс выразительно на меня посмотрел. – Или ваша подруга будет сидеть голодной, пока кто-то не сжалится и не принесет ей еды.
Поворчав для приличия еще немного, я сделала вид что смирилась.
С одной стороны, спускаться в карцер желания не было. Тем более я знала, как действует люмбарго. Спасибо, уже столкнулась с ним один раз, до сих пор мурашки по коже.
А с другой – это возможность увидеться с Мирой и убедиться, что с ней все в порядке.
– Вот и отлично, – ухмыльнулся куратор. – Подойдите ко мне после обеда, первый раз я вас провожу.
