Еды на поднос нагрузили столько, что я с трудом удерживала его на руках. Но тар Хлаарс и не подумал мне помочь.
“Чтоб тебя клорх покусал!” – бурчала я, стараясь распределить вес равномерно, чтобы не грохнуть поднос на пол и не оставить Миру без еды.
Сам куратор шёл впереди. За всё время пути он ни разу не обернулся, словно ему было всё равно, иду я за ним или нет.
Мы вышли из столовой, обогнули учебный корпус, прошли вдоль стадиона и вышли к симпатичной рощице, окружающей маленькое озерцо. Или большой пруд. Тут уж как посмотреть.
Руки уже отказывались держать такую тяжесть. Я прижимала поднос к груди, но это мало помогало. Ещё и проклятая вуаль щекотала лицо, которое начало чесаться. Очень вовремя.
Я уже решила спросить своего провожатого, когда мы наконец придём, как вдруг тар Хлаарс остановился.
– Можете поставить поднос сюда, – он указал на высокую, мне по грудь, и широкую тумбу.
Я взгромоздила на неё свою ношу, чувствуя, как в затекшие мышцы возвращается жизнь. И жизнь эта с ними не церемонилась. Я начала растирать запястья, когда уловила всплеск магии.
И только тогда заметила, что тумба здесь стоит вовсе не как держатель подносов. Надо сказать, что тумб здесь было две, симметрично расположенные на самом берегу озера. А от них в воду шли каменные ступени.
– Это не тумбы, это врата… – прошептала, заметив магические всполохи.
– Отлично, лейва Винетта, вы очень догадлива, – тут же отозвался тар Хлаарс, не оборачиваясь ко мне.
Он был занят – колдовал, шевеля пальцами и взмахивая руками.
Я дала себе мысленную затрещину. Не стоит оглашать все свои мысли. Особенно тарам! И начала жадно следить за тем, что он делал.
С магией сокрытия я раньше не сталкивалась, а это была одна из граней стихии Земли. Сначала Хлаарс заставил врата проявиться и только после этого открыл. Причём створки распахнулись прямо в воду, замершую по обе стороны лестницы, нарушая все законы физики. Ну это если не видеть магические “стенки”, заставляющие воду держаться вертикально.
– Потрясающе! – с преувеличенным восторгом выдохнула я, превращая свой первый промах в благоговение глупенькой лейвы.
Хлаарс обернулся и прошёлся по мне оценивающим взглядом. Размышления на его лице были столь очевидными, что мне с трудом удалось сохранить серьезный вид и не рассмеяться.
– Очень жаль, лейва, что у вас такие скромные данные. Вы могли бы стать неплохой спутницей одному из моих сыновей… – произнёс он с тяжёлым вздохом и снова повернулся к лестнице, ведущей вглубь озера.
Интересно, с женой он тоже так разговаривает? Будто с собакой или с маленьким ребёнком. Знал бы он, что сам Шедаран Инбрах, маг Второго круга, с легкой руки ректора скоро станет моим женихом.
Эту мысль я сопроводила адским хохотом. Разумеется, беззвучным.
– Не забудьте поднос! – напомнил куратор, когда я уже начала спускаться за ним.
Козёл!
Я вернулась на поверхность, схватила поднос и снова начала спускаться.
Ощущение было странным, несмотря на то, что уже успела привыкнуть к чудесам за несколько месяцев жизни в Арбадоне. Всё же такая наглядная демонстрация магической мощи вызывала невольный трепет.
Несколько метров стены состояли исключительно из озёрной воды. Я даже видела рыбок, удивлённо поглядывающих на воздушную преграду, которой только что не было.
Ниже пошли уже нормальные стены из каменных блоков. Но свечения люмбарго я не увидела, как ни всматривалась. Видимо, его вмонтировали внутрь стен. А то мало ли, ещё начнет выковыривать какой-нибудь несознательный заключённый.
Внутри карцер был похож на бункер, только без труб, плесени и непонятных аббревиатур в самых неожиданных местах. И ламп не было. Высокий свод коридора испещряли светящиеся символы.
Света от них было немного, но мой элементаль включил режим фонарика и летел чуть впереди, освещая путь.
Дверь в стене я заметила, когда тар Хлаарс остановился, и я почти уткнулась подносом ему в спину.
Слишком увлеклась рассматриванием “бункера”. А может дверь проявилась, когда мы остановились рядом с ней. Вспышки магии, если она и была, я не заметила.
Впрочем, сейчас важным было совсем другое. Тар Хлаарс достал из кармана самый обыкновенный ключ и вставил его в самую обыкновенную дверную скважину. Точнее оба они были довольно большими для обыкновенных, но это если мерить параметрами моего мира.
Потянув на себя створку, не издавшую ни единого звука, мой спутник сообщил:
– Ректор позволил вам пообщаться с подругой, лейва Винетта. У вас пять минут. Я жду на поверхности.
И ушёл. Даже не подумав сообщить, как я узнаю, что эти самые пять минут прошли.
Как есть козёл!
Все они тут такие. С завышенным чувством превосходства.
Бурча себе под нос, я прошла внутрь.
Вопреки ожиданиям, карцер не был похож на тюремную камеру-одиночку. По крайней мере, как я его представляла по фильмам. Скорее, он напоминал больничную палату – скучную и стерильную. Белые стены с голубоватым сиянием по периметру под самым потолком. Белая мебель – кровать, стол и стул. И огороженный белый ширмой уголок. Наверное, с удобствами.
Мирайя сидела на кровати, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди. Ее лицо было закрыто растрепанными волосами, эннен с вуалью валялись отдельно.
На моё появление она никак не отреагировала.
Я поставила поднос на стол и подошла к самой кровати. Но Мира даже не шевельнулась.
– Привет, – я присела на краешек и коснулась руки девушки, – ты как?
Мирайя испуганно вздрогнула и подняла голову. Мне стоило большого труда не отшатнуться. Звёзды на её щеках сияли, а глаза клубились Тьмой.
– Мира, – я сглотнула сухой комок, образовавшийся в горле, – я принесла тебе поесть.
Мирайя моргнула и посмотрела на меня осмысленным взглядом. Тьма медленно покидала её лицо.
– Винетта! – жалобно всхлипнула она и бросилась мне на шею. – Я уже думала, про меня все забыли.
И разревелась.
– Ну-ну…
Я гладила её по плечам и спине, слушая частые всхлипывания и понимая, что вообще не представляю, как её утешить. Да и чем тут утешать? Человека заперли в этом бункере совершенно одного.
Еще и в антимагическом бункере!
Стоило только войти сюда, как я ощутила давление. “Мертвые слезы” высасывали силы и у лейв, и у магов с одинаковой скоростью. Вот почему тар Хлаарс предпочел подождать меня наверху и дал всего пять минут.
– Я тебе поесть принесла, – вспомнила причину своего прихода. – Хочешь?
Мира закивала головой, не прекращая всхлипывать и обнимать меня.
– Ну вот и хорошо, сейчас поешь. Давай, умойся, и пойдём кушать. А где тут можно умыться? За ширмой?
Мирайя снова закивала. Я дала ей ещё несколько секунд и поднялась, увлекая девушку за собой. Мира послушно встала и молча направилась к ширме. Двигалась она как-то странно. Механически. Будто манекен. Да и вообще выглядела сломленной.
В груди кольнуло чувство вины. Я ведь обещала ей помочь выбраться отсюда, а вместо этого навещаю в карцере.
Вернулась Мирайя умытой, но всё равно бледной. От звёзд остался лишь тусклый контур. Да и сама девушка словно бы потускнела. Только покрасневшие глаза и нос придавали её лицу яркости.
Я поставила перед ней тарелку с супом, сухие хлебцы с травами и ещё что-то, похожее на большую котлету под корочкой. Выглядело аппетитно. И почему я себе не взяла такое же блюдо?
Мира вяло полоскала в супе ложку. Это заставило меня устыдиться. Она тут страдает, а я думаю только о себе.
– Мир, ты не знаешь, сколько тебе здесь ещё сидеть? – спросила, лишь бы нарушить неловкое молчание, прерываемое лишь звяканьем ложки о края тарелки.
– Знаю, – ответила она и вздохнула: – Пока люмбарго не заберёт все мои силы. Или пока я не научусь их контролировать. А значит, никогда.
Она всхлипнула. Бросила ложку, окатив стол веером брызг. И разрыдалась.
