— Вы пришли сюда на погибель! — возвестило это. — Или на счастье, Принц Наслаждений примет в свое лоно тех, кто отречется от поклонения богу-трупу! — тем временем несколько выстрелов моих гвардейцев “преломились” в коконе варпа вокруг извращенца, но привлекли его внимание. — Инквизитор! — облизнулось это длиннющим языком. — Отрекись! — хамски потыкало оно в меня тентаклями, посылая волну света и ветра.
— Да я, в общем-то, и не верю, — честно ответил я, стреляя из волкитного орудия в расплетенную моей волей дыру в коконе.
Жуткий визг стал мне ответом, но погань, потерявшая половину тентаклей и часть торса, фактически на субзвуке убежала вглубь селения. Придавленные “поганым варпом” зашевелились, но не особо — источником порчи явно был не главарь, по крайней мере не непосредственным. Так что повопив несколько секунд ура всяческие, окружающие принялись вновь бороться с желанием трахнуть ближнего, дальнего и любого, кто под руку попадется.
Надо решать вопрос с алтарями — очевидно, повышающие концентрацию варпа источники были таковыми. Так что я двинулся вперед, сопровождаемый мудро набранными “ варпоустойчивыми ” гвардейцами. Отстреливая на удивление немногочисленных еретиков, мы приближались к месту максимальной концентрации поганого варпа, и мои гвардейцы начали, очевидно, сдавать — то один, то другой, замирали, покачиваясь. И тут Шек практически прокаркал:
— Non nobis Hominis! — вторую фразу подхватил Роберт, — Sed nomini! — а окончание мои сопровождающие пели уже хором, — Tuo da gloriam!
А я несколько впечатлялся повторяемым гимном рыцарей давно забытого храма. И заодно понял смысл части “бессмысленного пафоса” этой вселенной. Во время пения вокруг гвардейцев и аколитов начали формироваться бледные, слабенькие, но явно защитные коконы. Ну, хоть Человечеству литания, а не бедолаге Импи, которого песнопения в его адрес изрядно достали, пожалуй.
Так, маршируя в такт исполняемому а капелла гимну, наш отряд добрался до первого капища. И я понял, где большая часть еретиков. На печке в несколько слоев совокуплялись, занимались бдсм-щиной и вообще всячески извращались не менее полутысячи, а то и более еретиков. Оценить их количество было нереально, да и выглядело все это на редкость погано.
— Отойти мне за спину, — бросил я, что сопровождающие, не прекращая петь, исполнили. — Ignis Purgans! — проревел я в вокс и динамиками доспеха, выпуская заряд за зарядом волкитного орудия в копошащуюся массу.
Нет, я не заболел религией головного мозга или пафосной лихорадкой. Просто в рамках реалий окружающим нужна поддержка, а если её им дает пафос и вера — пусть, это лучше, чем то, чем было облако праха. Местным это точно поможет, как и некоторое снижение концентрации “скверны”. Меня, признаться, видение этой совокупляющейся груды плоти пробрало, а как подверженным воздействию варпа людям — страшно представить. Хотя, верить в себя тоже вариант, рассуждал я, разрывая остаточные эманации скверны над испепеленным алтарем.
После второго сожженного алтаря литанию моих спутников стали подхватывать на периферии деревеньки, очевидно, отходящие местные. Вообще, можно было бы уже подтянуть технику, прикидывал я. Впрочем, а смысл? Местные еретики трахаются и пытают друг друга на алтарях, а отдельных уклонистов мы и так уделаем.
К третьему алтарю мы подошли горланящей толпой в полтысячи человек, а выжигая четвертый, я точно знал, что в деревеньке еретиков не осталось — громоподобно завывающая толпа её просто затопила. Впрочем, оставался корабль эльдаров и явно ощущаемые эманации, хотя несколько размытые, главного еретика в нем.
— Я один, — произнес я спутникам перед судном, благо, петь они уже не могли.
— Нет уж, я с тобой, твоё святейшество, — прохрипел Шек, да и сороритки синхронно помотали головами.
На что я молча кивнул и сделал отрицательный жест Роберту. Тот сморщился, но кивнул и перекрыл зияющий вход в судно штурмовиками.
— Отойдите, воины Талларна, отойдите и не препятствуйте! — проорал я в динамик доспеха, а то напирали, сволочи.
Послушали и раздались, а то хоть стреляй в придурков, успокоился я за положение штурмовиков. Активировал грозовые когти и вступил на корабль ксеносов.
И с первых шагов был атакован, поймав лезвие цепного меча и чего-то типа глефы когтями. С остальным должен был бы справится генератор щита, но два клинка отбили сороритки, а последний нападающий получил выстрел из дробовика в пузо от просочившегося Шека.
— Живыми, — только и успел бросить я, вырывая из рук ушастых клинки и нанося ломающие кости удары кулаками, а не лезвиями.
В итоге пятерка остроухих была пусть и поломана и ранена, но жива, так что последовал приказ их связать. Пригодятся, хмыкнул я на вопрос Шека , после чего гном пожал плечами и принялся вязать остроухих.
