Внутри корабля экранирующие свойства психопластичных материалов ксеносов явно ослабли, так что я точно мог сказать, что, кроме главного сектанта и связанной пятерки эльдар, тут более никого нет. Так что направился я к извращенцу, приказав аколитам ждать. Было у меня желание взять поганца живым, а не как с тем сержантом.
Ворвавшись в каюту пребывания извращенца, я понял что героическим суицидом тут и не пахнет — гнусь наяривала уцелевшей рукой свою елду, пихая в свои дыхательные и пихательные отверстия свои же тентакли. Мерзость какая, мимоходом передёрнулся я в ускоренном восприятии, подскочил к мерзости, зафиксировал его за шею и попробовал оборвать канал гнуси с варпом.
С трудом, не с первого раза, наверное — за минуту, это удалось. Погань выла так, что без защиты шлема я бы, наверное, оглох. Елозила по доспеху погаными тентаклями, впрочем, после обрыва связи с варпом обмякшими. Но сделать в итоге ничего не могла, так что каюту я покидал, таща за ногу волочащуюся за мной подвывающую на одной ноте погань. В шлюзовой камере, где меня дожидались подпрыгивающий Шек и сороритки, я бросил скорчившегося извращенца на землю, осмотрел его и сорвал с пояса мешочек, а заглянув внутрь я обнаружил там то, что и думал. Связку кулонов с округлыми драгоценными камнями — камни душ остроухих, в которые они прячутся от ответственности за сотворенное с галактикой.
— Кто может отключить голощиты? — вопросил я у связанных остроухих. — Я начну разбивать висюльки по одной, — предупредил я, активируя грозовые когти.
— Я могу, мон’ке -е-ей, — взвыла остроухая, после пинка Шека и наставительного “будь почтительна”, — с-х-человек, — с шипением втягивая воздух, поправилась она.
— Отключай, — озвучил я.
— Развяжи…
— Иди к Слаанеш, подстилка древних, — изысканно перебил я ксеносиху . — Остроухая на корабле из психокости , руки ей нужны. У тебя пять секунд, — вежливо предупредил я. — После этого начну отправлять вас к вашему дитяти.
— Вс-с-сё, — через десяток секунд прошипела остроухая.
— Замечательно. Лежать здесь, ждать решения вашей участи. Любая активность судна, и ваши душонки, — побряцал я камушками и улыбнулся, — отправятся к той, что очень сильно их жаждет.
Тут же я через закрытый канал связался с Лиц и, не давая времени на ерунду, сжато передал мои мысли и прикидки.
— Судно эльдар, слегка поврежденное, но в общем — целое. Шли на сотрудничество с слаанешитами то ли только из-за камней душ, то ли понравилось. Пять живых, камни передам тебе.
— Техника и принципы работы, — тут же врубилась Лиц. — Но остроухие… Хотя, тут такой фон скверны, а потом пусть хоть что врут, умерли все. Отлично, свяжусь, с кем надо, тут же.
— Передам твоим сорориткам-милитанткам, — озвучил я, передавая девицам названное. — А дальше сама.
— Ты неправильный… точнее, СЛИШКОМ правильный Инквизитор, — послышался смешок в воксе. — Понятно, почему тебя хотят проверить.
— Ты, раз уж такая понятливая, дуй к кораблю, — принял я смену обращения. — Я сейчас буду допрашивать главу культа, а после этого он покинет нас.
— Допрашивать? Слаанешита? Может, лучше Агата с Ксиной ? — полюбопытствовала Лиц.
— Не лучше, — отрезал я, обрывая вновь намечающуюся “завязь” варпа в подвывающей мерзости. — Ждать не буду.
Подхватил извращенца за ногу и, сопровождаемый воплями толпы швырнул на песок. Осмотрелся, почувствовал, что скверна “стабилизировалась”, то есть была, причем в заметной концентрации без всяких алтарей.
— Доблестные талларнеане! — начал я через динамик. — Место это осквернено и без поганых сектантов! Покиньте его сколь можно быстро, ибо тут вы подвергаете опасности свою душу! И никогда не возвращайтесь сюда! — закончил я.
— Истина сияет в речах Святого Терентия! — заблажил дискантом нарисовавшийся Оракул. — Скверна сплела обитель здесь и покинуть его нужно любому, праведно верующему в Аба Мушира!
— И Истина налагает моими устами на народ Талларна беремя! — решил я ковать, пока куется. — От сего дня, от каждого племени пустыни, неусыпно и до конца времен выделяйте стражей проклятого места! И никто, кроме моих собратьев по ордену, — постучал я по символу Инквизиции, — не должен ступить на оскверненную землю. А буде встретите путника отсюда — дитя, старика, женщину или мужчину, со следующего дня от сего — поражен он скверной, и убивайте без жалости! Только про символ помните! — перестраховался я.
— По слову твоему последуем, Святой Терентий! — завывал оракул, поддержанный криками толпы. — Покинем земли сии, праведники!
