Он скрылся за дверью, а Марина, немного посидев в раздумьях, решила пройти в кабинет. Но как только она вошла в коридор, который вел в нужную ей комнату, Стас вышел, и они оказались в тесном пространстве вдвоем, очень близко друг другу. Она осмелилась и посмотрела в его глаза. Он был выше ее ростом, и это ей теперь ой как нравилось! Он внимательно смотрел на нее, их взгляды встретились, Марину будто ударило током, но глаз она не отвела.
«Давай же, Стас! Скажи что-нибудь! — мысленно просила она то ли у него, то ли у вселенной. — Ну скажи же ты что-нибудь, обними, ну хоть что-то сделай, чтобы я поняла, что не все потеряно! Ведь не все же потеряно, правда?!» Так продолжалось некоторое время, потом он тяжело вздохнул и молча вышел, протиснувшись мимо нее в узком пространстве коридора. В торговом зале он попрощался с Ирой и быстро оказался на улице.
Марина медленно прошла к окну в торговом зале, откуда было видно его машину. Она не обратила никакого внимания на мужчину, который бродил среди стеллажей и с интересом рассматривал антикварные вещи. Она наблюдала, как Стас сел в автомобиль, как что-то поправил, что-то нажал. Потом он вдруг схватился за руль и наклонил голову. И так сидел, а Марина смотрела. Сколько времени они провели в таком положении — неизвестно. У него вдруг зазвонил телефон, он ответил, поговорил и уехал. Марина вернулась в кабинет, осознавая, что может никогда его больше не увидеть, отчего ей стало невыносимо больно на душе.
— Неужели судьба мне сейчас показала его таким, каким я никогда его не видела, чтобы я поняла, что потеряла? Какое сокровище оттолкнула от себя тогда? — тихо проговорила она, вытирая слезы.
Когда в кабинет, постучавшись, осторожно вошла Ира, Марина уже плакала навзрыд, сидя на том месте, где еще несколько минут назад спал Стас, уткнувшись в подушку, которая еще хранила еле уловимое тепло его головы.
— Марин, ты чего? — Ира присела рядом. — Ты из-за него, да?
— Угу, — пробурчала Марина и, набрав достаточно воздуха, снова зарыдала.
— Не получилось его привлечь, да?
— Угу.
— Понятно.
— Я теперь не увижу его никогда!
— Почему ты так решила-то?
— Он даже не попрощался, просто смотрел на меня в упор, а потом молча ушел! Нет уже в его взгляде ничего ко мне, кроме ненависти!
— Марина, успокойся, не переживай ты так!
— Ира, спасибо тебе, конечно, но я упустила свой шанс. А он такой шикарный стал. Да и в молодости был симпатичный, умный, правильный такой. А я как была беспутной, такой и осталась!
— Марина, что ты говоришь? Какой беспутной? Просто слишком доверчивая. Это я про излишнее доверие ко всяким Олегам. Ну, не разглядела сразу Стаса. Но сейчас-то разглядела! Лучше поздно, чем никогда.
— Я не знаю, что делать теперь, Ир! — Марина повернулась и посмотрела на Иру так, будто та могла решить ее судьбу.
— Марина, просто не отчаивайся, ты — сильная! Да, ты только сейчас поняла, что Стас — это тот самый. Ну, допустим. Вот и дай себе право на это, поняла сейчас, и молодец! Поняла же! То, что тогда не понимала, — это осталось в прошлом, Марина, в далеком прошлом. Это уже история, ее не переписать. А сейчас сделай новую историю. Представь, что это новый человек, без оглядки в прошлое и без угрызений совести.
Марина перестала плакать, смотрела на Иру, внимательно ее слушала.
— А ведь ты права. Что было, то было. Но ведь он-то помнит тоже.
— Ну и что? Представь себя для него другим человеком. Новой, понимающей, чуткой, внимательной и адекватной Мариной. Он вполне может увидеть в тебе новые, но такие важные для него черты…
— Только нужно как-то снова умудриться встретиться. Ладно, ничего я сегодня больше не наработаю, пойду-ка я домой. Попробую сундук еще перебрать.
— Какой сундук? — удивилась Ира.
— Да представляешь, нашла на чердаке сундук старинный, а в нем несколько коробок с черно-белыми фотографиями. На некоторых я узнала Эрнеста Петровича. Вот, думаю, может, там еще документы какие есть или фамилии на фото найду, может, родственники окажутся.
— Ого! Так-то, действительно, могут быть.
— Пока я только с двумя коробками справилась, но там ничего информативного. У меня уже мысли самые гнетущие. Да еще и у Стаса сын в больницу попал.
— Ничего себе, а сын-то маленький?
— Взрослый, девятнадцать лет.
— А я смотрю, что какой-то он уж слишком удрученный. Вот тем более, Марина, чего ты все на свой счет принимаешь? Не до любовей ему сейчас, раз с сыном такая ситуация. Дай ему время, пусть ребенок у него поправится, прояви пока просто заботу. Позвони, например, через пару дней.
— Ой, Ир, какая ты мудрая для своих тридцати лет!
— Так, Марина, все! Не напоминай мне про возраст, ты же знаешь, что не люблю.
— Хорошо-хорошо! Но возраст прекрасный.
— Ладно, поверю на слово. Давай, иди к своим сундукам. Если курьер почту принесет, приму, не переживай.
— Спасибо, Ириш! Ты прямо спасительница моя сегодня.
— Ой, да ладно, все мы человеки, что я, не понимаю, что ли!
Марина добралась до дома и застала дочку в слезах.
— Оль, ты чего тут одна ревешь? Я же сказала — если что, звони!
