Все мысли Марины заняли переживания о Стасе.
«У моей дочери драма на личном фронте, а у его сына происшествие. Оля без отца растет, тот парень без матери. Надо же, как это все получается…»
Чувство вины заполнило сердце женщины. Как жить теперь? Она чувствовала себя виноватой перед дочерью, перед Стасом, перед своей мамой.
«Но ведь я не знала, как правильно! Хотя я и сейчас не знаю…» Марина, потеряв способность здраво рассуждать и работать, вышла в торговый зал к Ире.
— Марин, ты чего? На тебе лица нет! Как знакомый твой, уснул?
— Уснул, слава богу.
— А кто это?
— Управляющий одним из ресторанов нашего города.
— Ого!
— А еще мой, так скажем, приятель из детства. Мы не виделись с ним лет двадцать, наверное, если не больше… А тут так неожиданно встретились недавно. У меня проблемы возникли, а он меня буквально спас, оказавшись рядом.
— Спас Стас! Звучит! — хихикнула Ира.
— Точно! — поддержала Марина.
— Ты присядь, иди сюда. Пока нет покупателей, я тебе кофе сделаю, может, хоть немного придешь в себя.
— Ой, Ириша, спасибо тебе!
Марина грустно смотрела в окно на пасмурную погоду и моросящий дождик.
«Ну как бы он поехал выпивший, да еще и в дождь! Сумасшедший, ей-богу! А пил-то он из-за меня, что ли? Или из-за ситуации с сыном? Или и то и другое? А когда проспится, будет ли он помнить, что сказал мне про свою ненависть? Как мне теперь себя с ним вести? Неужели он из-за меня так страдал? Столько лет? Он сказал, что думал обо мне. То есть даже искал? Никогда бы не подумала. Ну да, когда я жила с Олиным отцом, я маме строго-настрого запретила давать мой телефон старым знакомым, одноклассникам и так далее. Он был слишком ревнивым, до абсурда… Так, получается, что у меня несколько лет был шанс повернуться лицом к этому человеку и, возможно, счастливо жить и быть по-настоящему любимой? Несколько лет? Серьезно? И это как раз все те годы, когда я металась от одного не совсем хорошего человека к другому… совсем плохому? Когда не могла найти свое место под солнцем? Когда у меня не получалось устроиться в этой жизни, когда я пыталась в одиночку растить дочь! А теперь, когда я вдруг увидела его, и почему-то совсем другими глазами, теперь он меня ненавидит! Вот же я дура! Как же так? Почему я была настолько слепа, что не видела, что счастье было рядом, оно стучалось ко мне во все двери и окна, а я спала беспробудным сном. Только разбудил меня не поцелуй, а пинок какой-то. Судьба, видимо, решила, чтобы я, наконец, увидела его во всей красе, ткнуть меня носом. Фейсом, как говорится, об тейбл. И правильно, на самом деле я заслужила. Не стою я его, как ни крути. Поезд ушел. И этот поезд стоял на моей станции несколько лет. Понятно, что это не могло продолжаться бесконечно, и ему надоело. Это все понятно».
— Марин, ты как? Держи кофе.
— Ира, спасибо тебе! Да вот, смотрю, как в дождик люди спешат. Они всегда куда-то торопятся в такую погоду.
— Да, излишняя сырость никому не нравится. Но вот наблюдать за такой дождливой картиной из тепла, да еще и с чашечкой ароматного напитка, — это совсем другое дело!
— О, это верно! Еще бы пледик, камин и книжку.
— Вот-вот! Когда снаружи дождь, а ты в тепле, это уже не непогода — это уже романтика!
— Действительно! — Марина нашла в себе силы улыбнуться. — Ир, ты так точно все по местам расставила!
— А то!
— Может, еще подскажешь, что мне теперь делать?
— С магазином, что ли?
— Нет. С личной жизнью.
— А что такое?
— Ты знаешь, этот человек, который сейчас храпит в кабинете шефа, он ухаживал за мной в юности. Красиво ухаживал, как я сейчас понимаю. И чувства у него были такие искренние, неподдельные. А меня это тогда лишь раздражало. Но теперь, когда поезд ушел, я чувствую, что он мне нужен. Вот такие дела.
— Ну ничего себе история! Пиши мемуары, Марин.
— Может, и напишу когда-нибудь. А делать-то сейчас что?
— Ну, попробуй этот поезд, который ушел, вернуть. Покажи, что тебе просто необходимо, чтобы он срочно приехал обратно, на твою станцию.
— Как-то неудобно, что я могу сделать-то? Я же не могу за ним бегать начать!
— Ну, бегать! Да, бегать — не наш вариант. Но надо начать общаться, начни просто разговаривать, прими участие в его жизни, но только как-то не слишком навязчиво.
— Да, грань здесь тонкая.
— Это верно, надо проявить смекалку.
— Ну вот! Мы так говорим, будто я его захомутать хочу, волочь в свои коварные сети!
— А что, это не так разве?
— Нет! Нет, Ира, не так! Он человек очень хороший, не то что я. И заслуживает быть счастливым. Со мной ему это состояние точно не светит.
— Ой, зато без тебя вон какой весь из себя счастливый! Прям разит от него счастьем. Только это не счастье, а перегар. А так пьют за рулем не от радости.
— Тоже верно.
— Да он, может, сам до сих пор надеется и верит! Тем более судьба вон как подстроила, чтобы вы встречаться раз за разом начали! А она поумнее вас будет, ей виднее! Значит, не зря эти ваши «случайные» встречи, понимаешь?
— Здорово ты говоришь, Ира!
— Так слушай, Марина, и записывай! А лучше сразу записывай, потому что повторить не смогу!
Их звонкий смех прервало хриплое мужское:
— Извините…
