— Ну, желательно навсегда. Максим с Олей, я думаю, скоро съедут. Он ей собрался предложение делать, как ей восемнадцать исполнится. Ну, и надо будет им свое жилье. А ты оставайся…
— Ты серьезно? — Марина не могла скрыть радости оттого, что он сказал ей это, прямо глядя в глаза!
— Тогда нужна фура! — засмеялась она.
— Ну, фура так фура, — поддержал Стас.
— Слушай, а почему мама-то с сестрой к Максиму не приходили?
— Конечно, приходили! Вы, слава богу, не пересекались, а то бы ты вообще там напридумывала себе целую вселенную!
— Это да, это я могу! Слушай, мне еще сейчас нужно кое-что в магазине сделать.
— Давай, я подожду. Потом мы за Олей, потом в больницу, к вам за вещами и домой? Правильная цепочка?
— Выходит, что так! — просияла Марина.
— Ой, с этими делами амурными забыл тебе сказать, что Олежека нашего поймали. Как я и говорил — вместе с камушками и взяли. На автостанции. Хотел уехать на междугороднем автобусе. Паспорт там не спрашивают, досмотров нет. Но бдительные сотрудники узнали его по ориентировке!
— Да ты что? Отличная новость! Теперь можно вздохнуть спокойно! Не бояться ни за себя, ни за Олю, ни за магазин.
— Да, так и есть. Он, конечно, прикинется бедной овечкой, но вина его неопровержима. Понесет наказание.
— Ох, надо ж такое учудить!
— Да не говори!
— Ну ладно, я сейчас.
Прошла неделя. Марина с дочерью перебрались к Стасу. Оля сдала все экзамены и подала документы на поступление в медицинский университет.
Эрнест Петрович в себя пока не приходил. Зато Максима готовили к выписке, отчего Оля просто порхала. Приближалось ее совершеннолетие. Решили устроить семейный праздник, объединив два больших события: день рождения Оли и возвращение домой из больницы Максима.
Светлана Валерьевна до сих пор наотрез отказывалась навестить бывшего мужа в больнице, что очень огорчало Марину. Но надежды она не оставляла.
В один из дней лечащий врач Эрнеста Петровича разрешил Марине ненадолго к нему пройти и поговорить с ним, несмотря на то что тот пока оставался без сознания. Облачившись в белый халат и собравшись с духом, Марина вошла в палату. Затаив дыхание, приблизилась к кровати и увидела на ней в беспомощном состоянии исхудавшего Эрнеста Петровича. Радость от встречи наполнила сердце, и к глазам подступили слезы. Потихоньку, шепотом она начала говорить:
— Здравствуй, папа. Эрнест Петрович, вы представляете: вы — мой отец!
Марина заплакала, но продолжала:
— Непривычно, конечно, я привыкла с вами общаться как с руководителем. Мне не зря очень нравится работать под вашим началом. А вы не зря приняли меня к себе, когда я пришла на собеседование без нужных навыков, с одним только желанием, но очень большим. Может быть, вы почувствовали, что я не посторонний человек? Ваш магазин стал для меня вторым домом. Я очень благодарна вам за все. А оказывается, еще и за жизнь. Этого я никак не могла даже предположить. Вы даже не представляете, какие чувства меня переполняли, когда я нашла мамины фотографии в том сундуке. А можно на «ты»? Пап, мне очень тебя не хватало. Всю жизнь. Я постоянно представляла, каким бы ты мог быть…
Марина подошла еще ближе и прикоснулась к руке больного.
