Все показатели оказались подходящими, и мужчин начали готовить к процедуре.
Марина издалека увидела очень бледного Олега, лежащего под простынкой. Олег почти сливался цветом с постельным бельем. Глаза были закрыты и запали, голова повернута, губы будто синели. На одну кровать положили Олега, подключили к оборудованию. На другую — Стаса и сделали с ним то же самое. Аппараты, провода и два живых человека: один, который натворил кучу нехороших дел, но теперь остро нуждается в помощи, и другой, у которого настолько большое сердце и здоровый разум, что он может эту помощь оказать.
Марина от переживаний никак не могла сосредоточиться. Это событие слишком неожиданно произошло, опять привнеся в ее только начавшуюся новую жизнь вихрь хаоса. Она, конечно, все понимала и могла рассуждать, но волнение накрывало с головой. Больше всего ее беспокоило, как эту манипуляцию перенесет Стас, как это скажется на его здоровье. Все остальное отошло на второй план. Она ходила в белом халате, накинутом на плечи, туда-сюда по коридору, нервно теребя в руках сумку. Чтобы не измучиться беспокойством, она решила пройтись до палаты отца. Уже на подходе к нужному коридору она увидела, как из него вышла… Светлана Валерьевна.
— Мама? — спросила саму себя Марина и ускорила шаг. — Мам! — позвала она.
Но мать, обернувшись, вздрогнула и поспешила скрыться в лифте.
— Не поняла. Она что, убежала от меня?
Марина спустилась по лестнице к выходу в надежде увидеть ее в дверях. Но ее не было ни там, ни на улице.
— Куда девалась-то? Или показалось мне? Да нет, это точно была она! Она что, к отцу приходила?
Сердце Марины забилось еще чаще. Она обрадовалась мысли о том, что мама все-таки пошла в больницу навестить Эрнеста Петровича! Но почему она убежала? А вот это странное поведение Светланы Валерьевны навеяло тревогу. Марина достала телефон и набрала ее номер.
— Не отвечает. Серьезно? Ну, и что делать?
Марина поднялась в реанимацию и попросила позвать врача. Тот ей сказал, что в палату к Эрнесту Петровичу никто не заходил. И он это точно знает, потому что все посетители проходят через него, а в реанимацию пускают только в особых случаях.
— А мне сегодня можно к нему пройти?
— Да, вам можно.
— Я тогда позже, хорошо? Сейчас вообще тяжело сосредоточиться, у меня тут…
— Да, я знаю, — с пониманием ответил врач, — сходите в часовню нашу пока или в столовую, выйдите из этих стен, здесь тяжелая атмосфера, отвлекитесь.
— Спасибо большое.
Марина вышла на свежий воздух и сразу почувствовала себя лучше.
— Мне что, показалось? Но это же точно была мама!
Осмотревшись вокруг, Марина заметила блестящий небольшой купол, и ноги сами понесли ее к маленькой церкви, расположенной прямо во дворе больницы. Навстречу ей попалась заведующая реанимацией, которая только вышла оттуда.
— Ну, как вы? — обратилась она к Марине.
— Знаете, я сама не своя. А вы посещаете это место тоже, да? — Марина кивнула на часовню.
— Конечно. В моей работе без этого совсем никак.
— Спасибо вам! Вы столько делаете для больных!
— Это мое призвание, мне нравится моя работа, я стараюсь выполнять ее ответственно, приносить реальную пользу. Знаете, процедура прямого переливания крови — дело непростое, небыстрое и в какой-то мере даже рискованное. Как минимум пару дней Станислав Владимирович будет еще в стационаре под нашим наблюдением. Он совершил, откровенно говоря, человеческий поступок огромного масштаба. А если еще принять во внимание, что он дарит свою кровь преступнику, нанесшему урон его семье… На это далеко не каждый отважится.
— Это точно. Я бы, наверное, не смогла. Хочется уже просто жить спокойно, а тут все это…
— Марина Ивановна, я вам так скажу. Каждый из нас не без греха, что уж говорить, и каждый получает то, что должен, даже что заслужил. И дело не только в поступках, но и в настроениях, мировоззрении, отношении к миру в целом. Я многое повидала, и, поверьте, чудеса случаются именно с теми, кто видит во всем происходящем с ними некий, так сказать, замысел Божий.
— Вы знаете, благодаря всем этим событиям я многое начала понимать. Голова-то вроде начинает анализировать, рассуждать, все становится на свои места, а сердце иногда все-таки мечется, сетует на что-то…
— Ну, все мы люди, все мы человеки. Понятное дело. Вы постарайтесь успокоиться, правильно, что решили до часовни прогуляться. Ну ладно, будем надеяться, что и с Эрнестом Петровичем, и со Станиславом Владимировичем, и даже с тем мужчиной…
— С Олегом.
— Да, что с ними всеми все будет хорошо. Никогда не бойтесь и не стесняйтесь разговаривать со своими ангелами, Марина. Они всегда вас слышат.
