Через несколько дней Станиславу позвонил адвокат и сказал, что Олег просит встречи с ним. Они согласовали время, и Стас вместе с Мариной отправились на это свидание в специальное медицинское учреждение для лиц, находящихся под следствием. Олег попросил прощения у обоих, уверял, что раскаивается и серьезно задумывается о содеянном, обо всех своих злодеяниях. Также благодарил за неожиданное спасение его жизни. Поделился тем, что поступок Стаса вдохновил его, произведя сильное впечатление. Что благодаря этому он начал интересоваться вопросами, которые помогают людям обрести свою человечность, воспитать необходимые качества, встать на путь исправления.
— Ты знаешь, это совершенно удивительно, я бы даже сказала — невероятно. Никогда бы не подумала, что он способен что-то понять и осознать, — делилась Марина со Стасом впечатлениями от встречи с Олегом.
— Мариш, может, ты просто недооцениваешь людей? Да, он совершил ужасные, просто ужасные поступки, но ведь он человек, а это значит, что его жизнь тоже имеет смысл, имеет значение. Ну, и мне кажется, что если есть возможность дать человеку шанс, то нужно этой возможностью пользоваться.
— Слушай, а ведь ты прав. Просто у меня две крайности: идеализировать и недооценивать. Мне мама еще в детстве говорила, что я человек крайностей. Но это у меня в голове. Бедные люди, которых угораздило столкнуться со мной, не виноваты, — засмеялась Марина.
— Ой, Мариш, я так люблю эту твою самоиронию!
— А я тебя люблю!
— А я тебя!
Он заглянул ей в глаза и улыбнулся. Марину от этого снова бросило в жар. Они сидели в машине, совсем рядом. И теперь он был уже родным и самым важным человеком. Тепло его рук и губ заставляло ее забывать не только о проблемах, но и вообще обо всем на свете. Марина вспоминала тот момент, когда он вез ее в больницу впервые. И тогда он тоже находился совсем рядом в машине, но в тот раз она еще и думать боялась посмотреть на него, прикоснуться, хотя хотела этого. А теперь все прекрасно! Он рядом, он просто рядом. Любит, обнимает, заботится, понимает и поддерживает, и это один из самых ценных моментов ее жизни. И надо бы их хорошенько запомнить, сохранить в сердце навсегда-навсегда.
Прошла еще неделя. Светлана Валерьевна навещала Эрнеста Петровича в больнице, и тот уверенно шел на поправку. Они разговаривали о многом. И о своих переживаниях по поводу случившегося тогда, и о том, как сложились их жизни, и о дочери, и о внучке, и о том, как все интересно получилось в итоге. И вот наступил день его выписки. Собрались снова всей семьей, но на этот раз дома у Эрнеста Петровича, где Марина с Олей все подготовили к его возвращению. Навели порядок, накрыли стол на веранде. Полицейские Стасу отдали коллекцию камней, он принес ее, чтобы вернуть хозяину. А когда Эрнест Петрович открыл коробку и все увидели ее сверкающее содержимое, Светлана Валерьевна ахнула:
— Боже! Это же камни моего отца!
— Что? — Марина посмотрела на маму с огромным удивлением.
— Все верно, — проговорил Эрнест Петрович. — Но не все камни здесь Валерия Игоревича, моего тестя, так сказать. Мы как-то встретились с ним в городе, разговорились. Я как раз открывал свою антикварную лавку. Он хорошо ко мне относился, но знал, что Светлана и слышать ничего про меня не хочет, натерпелась от всех окружающих по моей части. Сплетни, осуждения, гонения…
Светлана Валерьевна опустила глаза.
— Так вот, он потом привез мне свою коллекцию камней. Он геологом был, нравились ему эти дары природы, собирал сам, дарили ему, ну, и все в таком духе. Она тогда небольшая была, а я дополнил, расширил, так сказать. И хранил. Не стал в магазин эти камни выставлять, дороги они мне были, о моей потерянной тогда семье напоминали. Коллекцию я мечтал передать детям, но тогда думал, что это мечтой и останется. А теперь она может осуществиться. Так что, Марина, Стас, держите коробочку обратно, теперь она ваша. Спасибо, Мариша, драгоценная моя доченька, что сохранила магазин наш в рабочем состоянии. Теперь ты будешь его полноправной хозяйкой. Будем вместе им заниматься.
Эти слова были для Марины как эликсир, она хотела научиться вести дела антикварной лавки так, как умеет их вести ее отец.
Когда облака над поселком стали окрашиваться в розовые закатные тона, гости стали разъезжаться по домам.
— Светлану Валерьевну-то куда: к нам или к ней? — спросил Стас Марину.
— Ой, Стас! Тут такое дело! Папа уговорил ее остаться с ним, обещал выделить комнату и не беспокоить по пустякам. И ведь она согласилась!
— Знаешь, Марин, а может, поселимся в домике, где вы с Олей жили? Тут который рядом.
— Ты серьезно?
— А что? Вообще, да.
— Да это же здорово, Стас! Там так шикарно! Да, он маленький, но такой уютный, да и место там есть! Я бы очень хотела! — Марина запрыгала от радости, держась за его плечо.
— Решено тогда! Всегда мечтал о домике, уютном гнездышке со своей собственной улицей, ну, я имею в виду огородик или сад, что-то такое, куда можно выйти в любое время, — засмеялся он. — Только спросим разрешение у хозяина.
