— Ты знаешь, Марина, почему я пошла в больницу? Это очень удивительная история. Сейчас расскажу. Конечно, я не знала, как мне туда пройти, понимала, что надо будет представиться как-то, что все равно могут не пустить, да и, скорее всего, не пустят, но… В общем, мне приснился сон. Будто пришел ко мне сам Бог и говорит: «Ты ищешь меня и общения со мной? Послушай, пожалуйста. Когда откроешь в себе такие качества, как сострадание и любовь, когда сможешь простить, понять и принять, когда сделаешь шаг навстречу и сможешь наладить отношения, вот тогда можешь считать, что ты нашла меня. Я дам вам еще время, если ты найдешь в себе силы признать свою ошибку, если ты придешь к нему и поговоришь с ним. Я даю вам последний шанс». Проснулась я посреди ночи и никак не могла прийти в себя. А наутро поехала к нему. Но дошла я только до самой реанимации. Не осмелилась там у кого-нибудь спросить даже про Эрнеста. Просто постояла и ушла. Я видела, что ты меня заметила. Я растерялась, не ожидала в это время тебя там встретить. Конечно, я убежала. И сейчас не знаю, как тебе в глаза смотреть. А ему? Что мне ему сказать, когда он очнется? Я понятия не имею, как себя вести, Марин. Мне кажется, что он просто пошлет меня куда подальше, и ведь будет прав!
— Мамуля, он не для того твои фотографии хранил столько лет, чтобы послать тебя.
— Фотографии — это одно, это память. А тут живое общение. Оно вызовет эмоции, всколыхнет опять все в сердце. Боюсь я, Марина. Боюсь.
— Я тебя понимаю, мам. И ни в коем случае не осуждаю, правда. Давай завтра попробуем снова зайти к нему? Подумай, что ты ему скажешь, пока он не пришел в сознание? Ведь сейчас можно просто подойти и сказать то, что хочется, то, что нужно. И при этом не бояться ответной реакции. А потом легче будет говорить с ним, когда он уже очнется.
— Спасибо, что не осуждаешь меня, доченька.
— Мамуля, ну я не имею никакого права тебя осуждать! Я тебя очень люблю, буду рядом и помогу. Ты всегда была рядом со мной, и я буду. Просто мы не всегда можем понять, как поступать правильно. Особенно под действием определенных эмоций, гнетом обстоятельств. Откуда мне-то знать, как правильно? Я бы не хотела, чтобы меня осуждали, хотя я тоже делов понаделала…
— Да, Марина, хорошо, что ты меня сегодня встретила в больнице.
— Скорее, поймала.
— Ну да. Без тебя я бы не справилась.
— Сон твой, мам, прав: это действительно шанс. Я верю в это.
— Ты знаешь, я тоже. Походила вот я по магазину… Столько всего здесь у вас интересного!
— Да, каждую вещь лично подбирает Эрнест Петрович. У него талант почувствовать предмет, наполненный особой энергией, какой-то историей, теплом человеческой души. Поэтому каждый товар находит именно своего покупателя.
— Удивительно, вы создали здесь замечательную атмосферу!
— Спасибо, я стараюсь ее поддерживать. Но магазину не хватает истинного хозяина. Мне кажется, тут все находится в ожидании его возвращения.
— Столько лет прошло, а волнуюсь я, будто это все недавно случилось. Я имею в виду наше расставание с Эрнестом.
— Да, интересно получается, — улыбнулась Марина, обнимая маму за плечи.
* * *
Вечером Марина со Стасом забрали Светлану Валерьевну к себе домой. Теперь кабинет для ночлега выделили ей.
— Так у вас здесь спокойно, хорошо.
— Да, мы как-то тут собрались все такие в одном месте. Нам комфортно друг с другом, мы не любим спорить, ругаться, поднимать неприятные для кого-то темы.
— Это здорово, берегите это в своей семье.
— Ты знаешь, мам, я только почувствовала этот вкус спокойной, приятной, радостной жизни. Это вот прям то, о чем я мечтала.
— Как же я рада за тебя, моя хорошая!
— Максим с Олей готовятся к переезду. Но пока больше планируют и мечтают. Подбирают жилье рядом с университетом. Оба они теперь ведь будут в медицинском учиться.
— Да, я знаю. Молодцы! Марин, я видела, что возле больницы какая-то часовенка стоит, давай туда завтра зайдем? Икону хочу купить. Всевышний так помогает мне во всем, несмотря на мои ошибки, оберегает! Хорошо, что хоть к старости я это понимать начала.
— Мам, возраст за шестьдесят — это не повод списывать себя со счетов.
— Вообще, ты права. Поживем еще!
Так они проговорили до глубокой ночи, утром Стас отвез Марину с мамой в больницу. На этот раз Светлана Валерьевна чувствовала себя гораздо увереннее благодаря поддержке дочери. Она подошла к Эрнесту Петровичу и начала дрожащим голосом говорить ему что-то важное, сокровенное. Потом она набралась храбрости и дотронулась до его руки. Так она стояла долго, пока их не попросили выйти из палаты. Затем они зашли в часовню и выбрали икону, посоветовавшись с тамошним продавцом.
— Марин, мне бы домой теперь. Переодеться, помыться, побыть наедине со своими мыслями.
— Хорошо, мам, давай я тебя провожу, а сама потом в магазин поеду.
— Мне бы хотелось, чтобы он поскорее поправился, — сказала Светлана Валерьевна.
