Я, не став дожидаться лучшего момента, присел, создав перед собой тень, в которую, после прочтения заклятья, сунул руки по локоть. На другой стороне, в метре от неподвижного убийцы воздуха и его песчаного подельника, из тени приоткрытой двери, вылезли две черные когтистые лапы. Теневые марионетки, по движению моих рук, метнулись к наемникам, но ударившись о песчаный куб, созданный буквально за секунду, тут же отскочили обратно, словно пружины. Не знаю, сколько я бил и царапал эту геометрическую фигуру, в порыве обуявшей меня злобы, сердце выбивало дикие ритмы, впрыскивая в кровь все новые и новые порции адреналина, дурманя рассудок и заливая красной пеленой глаза, при этом в голове, словно зародился третий голос, который говорил лишь одной, убей их.
За столь яростными попытками вскрыть вражеский кокон и добраться до асасинов, я упустил почти не заметное движение, которое стоило мне буквально всего. Придумать план отступление я просто не успел, огромной силы поток воздуха сбил меня с ног, впечатав в стену и выбив весь воздух из легких. Подняв помутневшие глаза в ту сторону, откуда налетел ураган, увидел в двух метрах от песчаного куба, абсолютно целого и невредимого, первого асасина, уверенно державшего в руках свои клинки, которые вместе с руками светились голубым. Следовала догадаться, что та жижа была не для отвлечения внимания.
Размявшись и пару раз прыгнув на месте, будто привыкая к новой одежде, воздушный-ассасин кинул взгляд на своего подельника, вынырнувшего из песка в трех шага от него, и получив утвердительный кивок, начал кружиться вокруг себя, подняв руки с клинками вверх. С каждым поворотом, его руки светились все ярче, а потоки воздуха, утягивающее меня внутрь образовывающего урагана становились все сильнее. Когда ветер стал настолько сильный, что просто стоять было уже невозможно, я ухватился за ближайшее сиденье левой рукой, чем пытался хоть немного задержать неминуемый полет в цепкие лапы урагана, а правой успел поймать свой меч, который чуть было не улетел от меня.
Подгадав момент так, чтобы создатель ветродуя был спиной ко мне, я зацепился за его тень, в секунду высчитал угол и кинул меч в тень под собой, лезвие выскочило из его тени, летя точно в затылок, но было поймано в песчаный шар, второй ассасин был на подхвате и не давала вновь навредить своему подельнику. Держаться больше не представлялось возможным, кресло вырвало вместе с крепежами и понесло по кругу, к центру гигантской воронки, помимо нас, в центр стягивало и остальные сиденья, выбитые из купала стекла, двери и кучи песка, стены еще как-то выдерживали. Кружится в таком потоке и о чем-то думать было невозможно, воздух редел, с каждой секундой становилось все тяжелее дышать, сознание затухало, а осколки все чаще начали пролетать возле меня, оставляя порезы, один глубже другого.
- Кого бы хотел иметь у себя в хранителях – почему-то в последние минуты моей жизни мне вспомнился вопрос Ранарда, заданный на одном из перерывов между тренировок.
Тогда я ему не ответил, боясь быть высмеянным или осужденным, за свой выбор, но сейчас стесняться некого, смерти — это не интересно, а двум убийцам и подавно.
- Мантикора – с улыбкой на лице и тьмой в глазах прошептал я в слух.
Я чувствовал, как тело падает с большой высоты, как в ушах свистит воздух, сейчас будет удар, подумал я тогда, но был лишь небольшой всплеск, после которого я почувствовал себя в мягкой и теплой массе, будто в живом желе, шевелившемся и издающим хлюпающие звуки. С трудом приоткрыв глаза и насколько позволяло положение головы, я глянул под себя, и увидел лужу, что образовалась из темной жижи, вытекающей из всех моих порезав. Поток тек неиссякаемой струей, будто из меня вытекала кровь, смешавшееся с дёгтем. Когда подомной образовалось целое море черной нефти, руки онемели, а струи оборвались, словно и не текли никогда. Жижа забурлила, запенилась, стекла чуть левее от меня, предварительно со всей осторожностью опустив меня на песок, и начала подниматься, словно тесто в печи. Поднявшись на расстояние больше двух метров, она образовала гладкий как камень кокон, который, в туже секунду пошел трещинами и развалился на мелкие осколки.
