Очаровательная художница Андреа переселяется в деревню, подальше от лондонской суеты. Первым, с кем она знакомится там, оказывается местный красавец Род. Он пленяет сердце девушки, но вместе с ним везде появляется ослепительная блондинка. Андреа мучается и днем и ночью, но не может вырвать образ Рода из своего сердца…
Андреа выехала за пределы Норвича, здесь, вдали от столицы, ярко светило солнышко, голые деревья распускали почки. Лишь человек внимательный мог разглядеть на ветках крохотные листочки.
Может, природа и не наделила Андреа особым вниманием, но три года в художественной школе и два в коммерческой студии явно добавили ее взгляду проницательности. Плюс к тому определенный период работы на благо себя, любимой, в миниатюрных квартирках, снимаемых совместно с другими девушками — обладательницами самых разнообразных профессий и нередко весьма необычных привычек.
Андреа пересекла узкий горбатый мост у Роксхама с таким чувством, будто это был своеобразный Рубикон. Накрытые парусиной прогулочные катера и покачивающиеся на волнах яхты словно шептали ей: ты ступила в другой мир, и ты непременно полюбишь его.
Еще шесть миль пустынного шоссе, крохотная церквушка с круглой каменной колоколенкой, поворот на узкую проселочную дорогу с бесчисленными съездами, и она окажется в своем первом настоящем доме.
Просто счастье, что агент по продаже недвижимости показал ей старинную церквушку, когда они ездили смотреть Килн-Коттедж, иначе она непременно сбилась бы с пути.
Килн-Коттедж. Откуда название-то такое взялось?[1] Черепичная крыша с мансардными окнами над каменными стенами в наличии имеются, но ни одной печи для обжига или ее останков вокруг не наблюдается, лишь покрытый кочками лужок, спускающийся к тому, что она посчитала озером или прудом, но что ее агент назвал запрудой. Пруд, озеро или запруда, в любом случае щедро политый октябрьским солнышком водоем очаровал ее, и она решила купить дом. Там и комната есть, которую можно запросто переделать в студию, и об удобствах бывший владелец позаботился. До сельских магазинов всего четверть мили, полчаса езды — и ты в Норвиче, откуда скорым поездом можно добраться до Лондона, да и цена вполне подходящая. Одним словом, подарок небес.
Вернувшись в Лондон, Андреа конечно же ожидала задержек, связанных с улаживанием всех формальностей, но не думала, что покупка растянется с октября по март следующего года. Особенно если учесть наличие страховки, по которой можно получить ипотеку. Загвоздка заключалась в правоустанавливающих документах, точнее, в их отсутствии. Бывший владелец дома умер, не успев привести свои дела в порядок, или лучше сказать, вообще никогда ими не занимался. Ни вам завещания, ни поверенного, ни банка, лишь один-единственный наследник, не желавший иметь с домом ничего общего и отдавший все на откуп агента по недвижимости.
Покупать дом без правоустанавливающих документов!
— Да ты с ума сошла! — в один голос твердили все ее друзья и знакомые. — Похоронить себя в пустыне и даже не знать точно, имеешь ли ты права на это дикое место?
Ее поверенный пребывал в ужасе и наотрез отказывался ввязываться в это дело, пока она не разозлилась и не заявила:
— Это мои деньги, мистер Харрисон, и, если вы умываете руки, я найду другого адвоката.
— Жаль, что у вас нет родителей, они бы вас вразумили, — вздохнул он. — Ладно, я сделаю, как вы просите.
Церквушка осталась позади. Родители, мама и папа. Хоть бы парочку смутных воспоминаний о дорогих ей людях, чтобы было чем заменить образы приютов да общежитий для девочек.
Андреа свернула на узкую дорожку. Еще две мили, и прибыли.
Через минуту машина подпрыгнула и накренилась, вернув ее из грез на землю. Прокол. Она заглушила мотор, выбралась из автомобиля, печально вздохнула, оглядев заднее колесо, и открыла багажник, заранее оплакивая свой новенький серый костюмчик. Разве найдешь тут перчатки под завалами всякой всячины?! Домкрат и запасное колесо погребены на самом дне. Она принялась вытаскивать коробки, складывая их горкой. За ними последовали банки с краской — она и не подозревала, что столько накупила! А вот и перчатки. Андреа натянула их на руки и уже занялась запасным колесом, когда услышала за спиной голос:
— Загружаетесь или разгружаетесь?
Девушка разогнулась и, обернувшись, заметила мужчину по ту сторону живой изгороди.
— Колесо меняю, — холодно отреагировала она.
— Неужели? — не без сарказма хмыкнул незнакомец. — Трактор будет здесь с минуты на минуту, а вы дорогу перегородили.
Он отошел на пару шагов назад и с удивительной ловкостью перемахнул через изгородь. Андреа окинула его взглядом. Высокий, широкоплечий, темные волосы под деревенской кепкой, черты лица грубые, резкие, явно не красавец, но линия подбородка властная, а во взгляде ясных серых глаз чувствовалась сила.
— Помогу вам, пожалуй, — заявил он, не терпящим возражения тоном.
― Сама справлюсь, благодарю, — выпалила она, хотя терпеть не могла менять колеса.
— В этом наряде? Идите лучше в машину и не мешайте мне. Вы даже носик припудрить не успеете, как все будет готово.
Он установил домкрат и принялся за работу. Машина приподнялась. Андреа понаблюдала за ним с минутку, кипя от ярости, но потом успокоилась. В конце концов, пусть меняет, если ему так хочется. Жалко, что ли?
