Вот уже два дня мы живем в Барнауле, отправились туда сразу после празднования дня рождения папы - младшего. Нас много – пять человек, поэтому родители расположились в квартире тети Лены, дяди Игоря и двоюродных братьев, а мы – тройня, как говорит дедушка – у него. Мне нравится Барнаул, конечно, по сравнению с Новосибирском, он кажется небольшим и компактным (хотя когда-то мне думалось, что он огромный, просто целая Вселенная, как в прочем, и Красноярск – моя малая родина) но всё равно я его люблю.
Я посмотрела на сидящего за ноутбуком Марселя и вдруг вспомнила вечеринку в клубе после нашей победы в КВНе.
– Сонь, пойдем танцевать, пусть несчастные посмотрят, что такое настоящий танец, – сказал, приобняв, подошедший сзади Андрей. – Тем более на тебе соответствующий наряд: черные лакированные туфли на высоком каблуке, элегантное силуэтное платье красного цвета. Честное слово, оно идеально подходит к твоей смуглой коже, серым глазам и собранным в пучок темно-каштановым волосам. Ты выглядишь изумительно.
«Произносит какие-то заученные фразы - клише. Речь книжная, неживая. Батан он есть батан, как говорит Марсельеза, – подумала я.– Кстати, неужели простил братьям их невинное амикошонство, ведь не разговаривал месяца полтора, несмотря на моё извинение?»
– Какой незамысловатый и очень длинный комплимент. Хорошо, что танцуем?
Я не могла не пойти навстречу желанию Андрею, поскольку чувствовала свою вину за зарвавшихся полтора месяца назад братьев.
Мы танцевали румбу. Многие вообще не знали, что Софья Широкова и Андрей Петров – призёры нескольких танцевальных конкурсов, многие впервые видели знаменитый танец любви в нашем исполнении.
– Ну, вот, раскрыли ещё один свой талант, теперь нас затаскают по разным мероприятиям, – сказал Андрей.
– А вот это нежелательно.
После нашего очередного выступления в клубе Андрей не отпускал меня ни на минуту, как приклеился. А потом и вовсе зажал где-то на пути в дамскую комнату и попытался поцеловать. С ним и раньше такое бывало – временами просыпались приступы пылкой любви. Тогда он лез целоваться ко всем представителям женского пола его возраста, ко мне тоже. Я психовала и грозилась прекратить общение, на время помогало. Этот раз его желание тоже слегка умерила, наступив на ногу, несильно и не каблуком, он же все-таки друг.
– Сонь, послушай, мне нужно с тобой поговорить.
– Ну и нашел место для разговора, наверное, хочешь сказать что-то неважное?
– Нет, важное.
– Тогда иди в зал и жди меня там.
Марсельеза оказался прав: Андрей, действительно, меня любит, не как друг, увы. У него на меня планов громадьё: пожить гражданским браком, проверить чувства, а потом можно жениться официально.
Я уважаю чужие чувства, но что делать, если сама ничего не ощущаю к этому замечательному человеку, кроме дружеского расположения?
– Андрей, я не планирую до окончания вуза заводить какие бы то ни было серьезные отношения. А дружеские у нас и так есть. Прости.
– Я понимаю. Но мне нужно другое. А ещё понимаю, почему Марсель с твоим братом мне бойкот устроили.
– Давай об этом забудем. Я уже извинилась.
– Не поняла. Ну, ладно. Когда-нибудь до тебя дойдет, my dear.
Я не успела спросить, что он имеет в виду, как парень резко развернулся и вышел из клуба. При чем здесь Марсель и Стас?
Мне жаль, не хочу его терять: Андрей – хороший друг. И только. Во всяком случае, пока.
8 марта 2007 г.
«
Интересно, чем мужское население нашей семьи нас с мамой будет удивлять?
Я ещё лежала в кровати, когда раздался стук в дверь и вошел папа с братьями… в форме официантов. Каждый их них держал поднос. На папином стояла чашка кофе, на Стаськином – блюдце с булочкой, посыпанной маком (как я люблю) и вазочка с яблочным джемом, у Марселя в руках была тарелка с яичницей. И все они втроем громко прокричали:
– Позд-ра-вля-ем!
А потом поставили на край стола весь мой завтрак, пожелали приятного аппетита и сказали, что ждут в зале для вручения подарков.
Двумя минутами позже они так же чествовали маму, потом включили современную музыку и уселись в зале, ожидая окончания нашей утренней трапезы.
А какие чудные подарки они приготовили, недорогие, но такие милые. Папа мне и маме подарил по маленькому флакончику духов Dzintars («Интрига») и цветы. Маме традиционно – веточку мимозы, мне – букетик моих любимых декоративных ромашек.
