Она чуть нахмурила брови; потом опять улыбнулась и радостно протянула обе руки.
Радостный голос Ларней был слышен от кухни до входной двери, где Мэри вешала пальто на вешалку. На душе у мамы Ларней было так же легко, как у нее. Она поспешила в кухню и присоединилась к последнему «Пусть будет со мной, пока не умру».
Не говоря ни слова, мама Ларней, улыбаясь, отвернулась от своих кастрюль и начала хлопать в ладоши и постукивать каблуками в ритме, более знакомом Мэри, чем церковные гимны.
— Готова, готова, мисс Мэри?
Хлоп-хлоп.
— Я готова, я готова, мама Ларней!
Хлоп-хлоп.
Мэри плясала по кухне, ударяя ладонью в такт ударам Ларней, — сначала по столу, потом по шкафу, потом по большой доске для теста — и в конце концов зааплодировала им обеим, как она когда-то делала в детстве, когда она, Хорейс, Джим и Джейн запоминали одну из запутанных, примитивных негритянских песен мамы Ларней.
— Правду говорю, наш дом счастливый, мисс Мэри. И пора. Не играли, не пели давно. Мой мальчик сделал нас счастливыми, как делал несчастными, правда?
— О, я так счастлива, что мне кричать от счастья хочется, — засмеялась Мэри.
— Помнишь, как мы раздражали бедную мисс Алису, когда пели эту песню, потому что в ней ужи и жуки.
Ларней помешала содержимое большого котла, висевшего над камином.
— Мы сегодня празднуем и за массу Джеймса. Его любимое — тушеная кефаль. Этот добрый человек может ходить без боли. У-Ух! Это рука Бога, что поездка помогла твоему папе, Да?
— О, это просто замечательно! И как это было хорошо, что папа взял лошадь у мистера Фрюина и приехал верхом-верхом, чтобы мы видели, что он теперь в состоянии ездить!
— Для Ларней самое хорошее, что мой Джон выучился вот по-новому натирать. Они оба говорят, если Джон натирать будет каждый день, ноги больше не будут болеть. Ты думаешь, это верно? — Ее глаза были полны слез.
— Думаешь, мой Джон может помогать массе?
— Да, конечно. Джон силен и ловок, и я знаю, что он хорошо выучился у массажиста на водах. Папа вне себя от радости, что Хорейс женится, а, знаешь, то, что он счастлив, поможет ему лучше всего.
Глаза Ларней заблестели сквозь слезы, и она начала пританцовывать и слегка, медленно подпрыгивать но кухне.
Захотел жениться еж…
— Ты можешь этому поверить, мама Ларней? Можешь поверить, что Хорейс действительно женится на этой милой маленькой Деборе Эббот?
— Только одно мне больно, — тихо сказала Ларней. — И это только Ларней больно за Ларней. Он будет жить в Блэк-Бэнксе и там будет моя Ка, а не Ларней. Ка будет нянчить детей массы Хорейса.
Мэри похлопала ее по плечу.
— Но мы все будем вместе. Хорейс больше не уедет — никогда.
— Думаешь, масса Джим останется здесь?
— Думаю, что останется. Куда ему уехать? У него нет дома, кроме Блэк-Бэнкс. — Она вздохнула. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но, может быть, Хорейс и Дебора будут так счастливы, что это поможет и Джиму.
Ларней покачала головой.
— Так не бывает, голубушка. Никогда так не бывает.
— Я не позволю тебе тоску нагонять, мама Ларней, слышишь?
— Я слышу, а сердце не слышит.
— Ну, и пусть. Интересно, как идут занятия по домашнему хозяйству у Деборы и миссис Эббот? Бедная девочка, ее тетя так стремится сделать ее хорошей женой в полгода, ей наверное трудно. Хорейс говорит, что он почти не видится с ней это время, а когда он идет гулять с ней, или они едут верхом, бедняжка так устает, что для нее слишком далеко такое расстояние, которое ей было нипочем в десять лет. Недавно она крепко заснула у него на плече, когда они сидели на бревне около реки.
— Но, тетя Эббот, сестра мистера Гульда Мэри и ее тетя шьют платья всем черным детям. Нельзя ли мне поучиться у них выкраивать позднее, — когда я буду замужем за мистером Гульдом? — Ее голос мечтательно затихал. Она уронила ножницы и смотрела в окно на сгущающиеся грозовые тучи, скользящие по небу. — И, все равно, мистер Гульд скоро придет, и мы пойдем гулять.
— Дебора Эббот, что ты видишь там в окне? Ты смотришь на небо, разве ты не видишь, что собираются грозовые тучи? Будет ливень! Мистер Гульд, вероятно, сегодня не придет, а если и придет, ты не пойдешь гулять, пока не покажешь мне, что можешь выкроить перед так, чтобы он соответствовал спине. Теперь начинай кроить!
