"Пусть", — подумала про себя Татьяна, а вслух сказала:
— Да.
— Я раньше вас что-то не видела, — сказала тётка, спуская очки на кончик носа и всматриваясь поверх стёкол в Татьяну. — Новенькая, что ли?
— Ага.
— Ну, проходите.
Татьяна поднялась на шестой этаж, на этот раз внимательно считая лестничные пролёты, чтобы не ошибиться. По дороге она озадаченно думала: ещё один сюрприз. Откуда взялась здесь эта въедливая тётка? Раньше здесь такого препятствия, кажется, не было.
Надежда Татьяны на то, что наваждение само собой пройдёт, не оправдалась: ей открыл мальчик лет десяти.
— А мамы нет дома, — сказал он.
На этот раз она сумела заглянуть в комнату. Определённо, по размерам и виду из окна это была та самая комната, и даже диван был тот же и стоял там же, но кроме него был ещё шкаф, стол и табуретки, а также телевизор с видеомагнитофоном. Татьяна узнала рисунок обоев и даже места, где они отстали от стены. Лампа была на окне, и даже герань была та же. На стене висел ковёр, а на гвоздике у ковра — бинокль. Тот самый.
— Как тебя зовут? — спросила Татьяна.
— Я с незнакомыми не разговариваю, — сказал мальчик.
— Меня зовут Таня. Я приходила вчера. Так что я не очень уж незнакомая. Если ты мне скажешь, как зовут тебя, то мы будем окончательно знакомы.
Мальчик посмотрел на неё внимательно.
— А, вы вчера про Игоря расспрашивали? Я помню. Я слышал, как вы разговаривали с мамой. Меня зовут Миша.
— Очень приятно… Скажи, а ты не видел Игоря? С русыми волосами, короткой стрижкой, и глаза очень добрые. В голубых джинсах и кожаной куртке. "Р" немного картаво выговаривает.
Подумав, мальчик сказал:
— Я не знаю, как его зовут… Но я его видел, когда шёл из школы. Он мне сказал, чтобы я слушался маму и хорошо учился.
— А больше он ничего не говорил? — спросила Татьяна, чувствуя, что сердце в груди забухало, как молот. — Сколько раз ты его видел?
— Только один, позавчера. Я подрался с Колькой, а он нас разнял. Нам сразу драться расхотелось. Мы потом помирились.
— А сюда он никогда не приходил?
— Кто? А, этот Игорь? Не. Я говорю, позавчера его видел возле дома.
— И больше никогда?
— Не-а.
— Ладно… Большое тебе спасибо.
Озадаченная ещё больше прежнего, Татьяна спустилась. В одном она убедилась: она не сошла с ума и Игорь не привидение, раз его кроме неё видел ещё этот мальчик Миша. Чудеса какие-то!
Подойдя к своему дому, она увидела на скамейке возле крыльца чью-то ссутулившуюся фигуру и огонёк сигареты. Татьяна собиралась просто пройти мимо: на скамейке часто кто-нибудь сидел. Она уже поднялась на крыльцо, когда её позвал Женин голос:
— Тань…
Она обернулась. Это действительно был Женя, и он уже не сидел на скамейке, а поднялся на ноги.
— Привет, — сказал он. — Твой папа сказал, что тебя ещё нет, и вот — я ждал…
— Что тебе? — спросила она.
Он опустил глаза.
— Тань… Я даже не знаю, как объяснить. Дело в том, что я с отчимом поссорился. Сильно. Он меня из дома выставил. Я уже второй день на улице болтаюсь… В общем, податься мне некуда.
— А ты не пробовал обратиться к Вике? — усмехнулась Татьяна.
— Пробовал. — Женя зябко поёжился, повёл плечами. — Сказала, что ей негде меня положить. Она же с родителями живёт.
— А к ребятам не обращался?
Он вздохнул.
— Да… Извинялись, извинялись… В общем, все двери перед моим носом позакрывали. У всех нет места, всем неудобно. Но я-то знаю, что у них есть место! Что за люди…
Две трети ребят с их курса учились платно. У их родителей были деньги. Они жили в хороших квартирах, и их холодильники были полны. Татьяна, блестяще пройдя по конкурсу, училась бесплатно, но жила в старой "хрущёвке", и лампочка в их с отцом холодильнике, зажигаясь при открытии дверцы, освещала сейчас почти пустые полки.
— И чего ты хочешь от меня? — глухо спросила Татьяна.
— Ну… Наверно, зря я пришёл.
Женя поднял воротник куртки и повернулся, чтобы уйти, но Татьяна окликнула:
— Подожди. Ты хочешь, чтобы я пустила тебя?
Он улыбнулся, и Татьяну поразила эта улыбка. Она никогда не видела Женю таким растерянным и несчастным, не знающим, что делать и куда идти. Он униженно стоял перед ней, наступив на горло своей гордости, на брюхе приполз к её порогу — он, этот гордый молодой лев, превратившийся в брошенного котёнка. Один миг она торжествовала над ним — но только один-единственный миг, потому что в следующий она ужаснулась сама себе. Она почувствовала на себе строгий и печальный взгляд бездонных глаз Игоря, перед которым её сердце лежало в груди, как открытая книга.
