Время напоминаетвторопях отправленное письмо,в котором, как всегда,забываешь сказать нечто главное.Очертания поздней осенитак схожи с ранней весной,что внешне не различимы.Город в пространстве плавает,подобно огромных размеров галере,чья пьяная матросняпытается низложитьранее ею же выбранного капитана.Фонарь, будто с девушки платье,на время ночи завесу сняв,освещает подле себя часть улицыи символ империи капитала —банк, из которого все служащиедавно разбрелись по домам,поскольку даже кесарю кесаревонет желания отдавать среди ночи.От переизбытка мыслейнедолго сойти с ума,и среди них одна,неназойливая, как «между прочим»:одиночество — это если можешь бытьс кем угодно, новновь занимаешь одинв том пространстве позу,где даже растворенное настежьогромных размеров окноне пропускает в комнатусвежий морозный воздух.В темноте среди звуковдля слуха всегда ощутимей такой:от жгучих порывов ветрапоскрипывает кровель железо…И бесполезно,как небо пытаться достать рукой,тянуться к тому,что ушедший векнавсегда от тебя отрезал.VIIВечером, когда темнота,заползая в дом,старается заполнить мебельи все предметы,неполноценный,как птица с одним крылом,поистрепавшийся календарьнапоминает о том, что летомдень был более долог,а ночью небо как решето,и деревья с листвой,напоминающие динозавров.Невозможно прожитьсегодняшним днемпотому лишь, чтосегодняпревратится в позавчерапослезавтра.А сейчаслишь часы постукиваютходу времени в унисон.Так и вечер осенний уйдет,растворится, никем не замечен.И желанье одно:уж поскольку и долженприсниться сон,лучше пусть будет кошмарным он,нежели вечным.VIIIЗнаю, игла пластинкипочти что достигла края.Вспоминая твой голос, вижупрошлое наяву.И, снова в пространстве комнаттвой силуэт различая,я в зеркале отражаюсь,а значит, еще живу.И значит,хранимы Богомбезмолвные стены дома.Вновь тишину дополнив,времени ход затих…Если меня не станет,может, поэт знакомый,не приходя в сознанье,новый напишет стих.<p>«Чем дольше крутить пластинку, тем неразборчивее слова…»</p>
