— Нет, спасибо, — ответила девушка, но, увидев расстроенный взгляд Артема, добавила. — Просто я устала, обещаю, что завтра обязательно начну возвращение к нормальному питанию. Спасибо, что забрал меня.
Вета зашла в комнату и бросила рюкзак куда-то в угол. С недавних пор ее жизнь будто пошла под откос. Эта попытка самоубийства, биполярное расстройство и психиатрическая больница. Она будто больше не была собой. Дзюба встала и подошла к зеркалу, задирая край толстовки. Расстройство пищевого поведения уже как полгода мучает ее тело наплывами: то ей кажется, что она просто идеальна, то просто ненавидит себя. Ей всегда не нравился этот фактор, но бороться было слишком тяжело. Никто и никогда не мог и подумать, что сестра Дзюбы, всегда лучезарная девушка, обладающая таким же чувством юмора и заразительным смехом, так сильно страдала внутри. Всю свою боль она привыкла скрывать за маской шуток и хорошего настроения, чтобы ни у кого не возникло мысли, будто с ней что-то не так.
— Завтра я проснусь и буду другой, буду нормальной, — говорит девушка сама себе и ложиться спать, не представляя, как пройдет ночь.
Каждый раз все проходит по-разному. Ей казалось, что ее организм постоянно готовит ей новое испытание, мучая кошмарами или беспробудным сном, продолжительностью в двадцать часов. Это стало настолько неотъемлемой частью ее жизни, что она просто привыкла.
— Доброе утро, — улыбнулся ей Артем и поцеловал в макушку. Казалось, что его медвежьи объятия могли излечить от всего.
— Доброе утро, тигруля, — произнесла девушка и сделала глоток кофе из его кружки.
— Тебе можно же кофе, да? — настороженно спросил парень.
— Да, конечно, алкоголь нельзя.
— Смотри, план на сегодня. Сейчас ты завтракаешь, не закатывай глаза, я все вижу, — пытается грозно произнести парень. — А потом мы едем на тренировку, у нас сборы, поэтому сборная в полном составе, Акинфеева увидишь, он скучал.
— Слушаюсь, мамочка, — говорит Вета и продолжает пить кофе.
Отношения с братом всегда были самой главной частью ее жизни. Тема никогда не бросал ее, даже потянул за собой в Питер, лишь бы проводить с сестрой больше времени. Оставлять ее и общаться лишь посредством видеосвязи было для него пыткой. Они слишком сильно любили друг друга.
— Я, конечно, безмерно счастлив, что ты решила сменить черную толстовку на зенитовскую, но на улице очень тепло, — Артем заходит в ее комнату и опирается на косяк.
— Если ты забыл, милый братец, то есть одна проблема, — она закатывает руках, оголяя белые полосы на своих руках. — Я не готова показывать их миру.
— Они не делают тебя хуже, Вета.
— Я знаю, но я не готова показать их миру. Там будет много людей? — она прикусывает губу и по-детски переминается с ноги на ногу.
— Не особо, но если тебе станет плохо, сразу же говори мне — поедем домой.
Дзюба просто боялся оставить ее одну. В голове раз за разом всплывала картина, как он нашел ее в луже крови. Тогда Артем мог потерять ее навсегда, лишиться части своей души. Ему было страшно, что если Вета останется дома, то все вернется снова. Да, у нее сейчас была светлая фаза, которая подразумевала под собой стабильность, но. Это, но всегда будто душило Дзюбу.
Да и девушка боялась остаться одна. Ей казалось, что вся ее работа может просто с крахом рассыпаться и развеяться по ветру. База всегда казалась ей лабиринтом кентавра, из недр которого в любой момент может выскочить монстр. Артем ответственно усадил ее на трибунах, приказывая никуда не уходить. Парень очень часто включал режим заботливой мамочки, его хватало на всех. Казалось, будто в нем огромное количество любви, которой можно просто осветить весь мир. Таким всегда был ее брат.
— Мелкая, пошли к нам, — Артем подошел к трибунам и посмотрел на сестру.
— Не хочу вам мешать, — она пожимает плечами, пытаясь совладать с желанием присоединиться к ребятам.
— Ты не будешь нам мешать, да, Санек? — он поворачивается к парню, который пытается пригладить свои волосы. — Боже, ну гнездо на голове, вот честно.
— Дзюба, ты не исправим, пошли, — девушка встает с трибун и направляется к вратарю.
— Твоя девушка? — Головин подходит к Дзюбе и бросает заинтересованный взгляд.
— Сестра, Санек, сестра. Пойдем. Ну, малая, готова порвать этих кривоногих? — Артем обнимает Вету и идет в сторону Акинфеева.
— Сомневаюсь, что у меня получится, это же лучшие игроки страны.
— Да, мы такие, — усмехается Головин, шагающий рядом.
— И с самомнением у них проблем нет. Как поживает лучший вратарь в мире? — она подбегает к Игорю.
— Это ты о Луневе сейчас, да? — он оборачивается и обнимает подругу. — Как же я рад тебя видеть, Вета.
— И я тебя, — девушка прижимается к другу, понимая, что вот теперь все точно возвращается на свои места. — Мы же потом сможем поговорить?
— Я весь в твоем распоряжении.
— Я, как бы, хочу потренироваться, — бурчит Головин и направляется к отметки для пенальти.
— Эта девочка уделает тебя, — говорит Артем и подходит к сестре. — У нее был лучший тренер.
— Самолюбие твоего брата не знает границ, — шепчет ей Игорь.
— Как ты с ним общаешься? — говорит Вета, смотря на друга.
