Он дразнит меня, поняла Эллис, пока бешеный стук сердца заглушал доводы рассудка. Не в силах сдержаться, она изогнулась, приподнимая бедра в томительном желании... Он едва коснулся ее, а она уже позабыла все на свете.
— Как же я узнаю, что тебе приятно, а что нет, если ты не скажешь сама? — шептал он, как дьявол-искуситель.
Медленно — о как мучительно медленно! — его пальцы снова обежали вокруг ее соска, опять миновав его, игнорируя жажду, — сжигающую тело Эллис. Она задрожала, жалобно застонав. Нейл улыбнулся. Эта всепонимающая улыбка заставила Эллис окончательно потерять голову.
— Ласкай меня, — задыхаясь, прошептала она. — Мою грудь!
— Хорошо, Эл, — так же прерывисто прошептал Нейл. — Все, что ты хочешь.
Его рука скользнула под шелк лифчика. Умелые, чуткие пальцы сжали сосок и тихонько потянули его. Эллис изогнулась дугой.
— Все, что тебе приятно, — успел шепнуть Нейл, прежде чем его губы накрыли ее рот, а язык жадно и властно проник внутрь.
Эллис казалось, что она утонет, утонет в жаре его тела, растворится в его запахе, в ощущении близости сильного мужского тела. Она столько читала об этих чувствах, но впервые сама испытывала их. Разве могла она когда-нибудь даже представить, какую радость может дарить мужчина, какое удовольствие прижиматься к его телу, покрытому жесткими волосами.
И тут Нейл отпустил ее руки.
Ведомая инстинктом и разгоревшимся желанием, Эллис начала сладостное изучение мужского тела. И всюду ее пальцы натыкались на твердые мускулы, спрятанные под теплой, эластичной кожей. Горло ее снова болезненно сжалось, на этот раз от восхищения силой, скрытой в этом теле. И от радости, что он делится с ней этой силой. А еще от благоговейного восхищения перед жизнью и ее чудесами.
Нейл оторвался от ее рта, потом снова наклонился и нежно обвел языком ее губы.
— Я хочу тебя, Эллис, — хрипло проговорил он, срывая с нее лифчик.
От холодного воздуха ее груди напряглись еще сильнее. Склонив голову, Нейл припал губами к тугому соску. Эллис со стоном выгнулась, забыв о недавнем благоговении.
— Отлично, Эл. — Неожиданная похвала была похожа скорее на стон одобрения. — Твои груди так прекрасны... так нежны...
Только сейчас Морфи понял, что ему хочется отдать всего себя, чтобы только подарить этой женщине блаженство. Он готов был на все, чтобы изгнать печаль из ее глаз, чтобы зажечь их радостью и восторгом.
— О, Эллис, дорогая...
Он ласкал ее груди, нежно покусывал, поднимаясь все выше и выше по крутой лестнице удовольствия. Эллис чувствовала невыносимую тяжесть в низу живота — безумное напряжение, которое можно ослабить лишь одним-единственным способом...
— Трогай меня, — взмолилась она. — Пожалуйста.
— Где, детка? Где?
В отчаянии, не решаясь произнести вслух, она схватила его руку и крепко прижала к холмику, поросшему шелковыми завитками.
— Нейл... пожалуйста...
Его имя прозвучало как молитва...
— Да, да, детка... конечно.
И пальцы Нейла накрыли этот мягкий холмик, скользнули вдоль него и погрузились в сладкую горячую глубину. С полукриком-полустоном Эллис выгнулась всем телом.
— Скажи мне, — приказал он, и его язык при этом коснулся ее уха, вызывая судорожную сладкую дрожь. — Скажи мне...
Но она уже не могла говорить, а он не мог слушать. Снова и снова Эллис содрогалась под его рукой, и тело ее яснее всяких слов говорило, что это прекрасно, так прекрасно... но еще не все. Пока не все.
Мир бешено вращался вокруг них, и Эллис даже не успела опомниться, как вдруг обнаружила, что Нейл оказался внизу, а сама она сидит верхом на нем. Прежде чем она осознала, что произошло, он приподнял ее и с силой вошел внутрь. О, как глубоко! Эллис потеряла способность дышать от невыразимого блаженства.
— Скачи, Рыжик, — хрипло приказал Нейл. — Поехали.
...Когда-то он предупреждал ее, что вырос на улице, что груб и неотесан, но Эллис и помыслить не могла, что ее просто заворожит его грубость! Неприкрытый циничный приказ заставил ее затрепетать и повиноваться — безоглядно, отчаянно, без тени смущения.
Вцепившись руками в сильные мужские плечи, она начала двигаться, выжимая каждую кашпо наслаждения из их переплетенных тел.
Она мчалась к самым звездам.
— Я больше не могу.
Тихий шепот Нейла зажег торжествующую улыбку на губах Эллис. Она в изнеможении упала ему на грудь, а он прижал ее крепче, не отпуская, продолжая нежно ласкать шелковую кожу ее спины, нежную округлость ягодиц. Что это было? Просто объятие? Благодарность? Обещание? Или все вместе?
— Пора готовить ужин? — робко спросила Эллис. Лишь частично эти слова были продиктованы женским чувством долга, потому что в душе ей очень хотелось, чтобы Нейл возразил.
И он, конечно, возразил.
— Забудь об этом. Если проголодаемся, подкрепимся бисквитами. Ты хочешь есть?
