2. И по его желанию говорил я с ним по латине и задавал переводить с латинского на российский язык, из чего я усмотрел, что он имеет острое понятие и латинский язык столько знает, что он профессорские лекции разуметь может. При екзамене сказан был от учителей больным.
3. При том объявил он, что учится в школе Пиитике, и что он попов сын, от роду 16 лет, а от вступления в Семинарию пятый год, и в стихарь не посвящен. И ежели Канцелярия Академии Наук заблагорассудит его с протчими семинаристами в Академию потребовать, то я уповаю, что он в науках от других отменить себя может.
1748 года, Апреля 26 дня, о сем доносит Профессор Михайла Ломоносов»2.
254
Книга третья: В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
Иван Семенович Барков родился в 1732 году и с ранних лет обнаружил большую тягу к знаниям. В 1748 году, шестнадцати лет, Барков убегает из Петербургской Александро-Невской семинарии к Ломоносову и блестяще сдает ему и другому академику — Брауну — испытание на латинском языке, после чего зачисляется в академический университет. Здесь юноша учился лучше всех: неистощимая жажда новых и новых знаний вела его от успеха к успеху. Уволенный из университета за «пьянство и буянство» и определенный в наборщики академических изданий, любознательный молодой человек продолжал уже частным образом заниматься у профессоров. Природные способности позволили Баркову затем, пройдя должность переписчика при академической канцелярии, стать переводчиком Академии наук. На этом посту им выполнен ряд важных работ, среди которых первое место занимает стихотворный перевод басен Эзопа-Федра. Здесь каждый образец светится блеском чистого русского слова, изяществом и свободой слога. Часть басен в переводах Баркова легла в основу знаменитых произведений Крылова, но славе последних не было позволено распространиться на первоисточник.
Барков во многом напоминает римского Катулла, который ввел непосредственность и чувство в римскую поэзию, закоснелую в тяжеловесности греческой традиции. Сочный язык Баркова, искрящийся чистым блеском простонародной речи, противостоит громоздкому и тусклому словообращению в одах и тягучих нравоучениях своего века.
Жила девица Катерина... Судьбою не был он балуем... О нем сказал бы я, друзья...
Так начинается знаменитый «Лука» Баркова, строки которого далеко перешагнули пределы Петербурга и восемнадцатого века. Тем же легким, стремительным ямбом написан «Евгений Онегин». Известно, что Пушкин весьма увлекался Барковым еще в лицее, возможно — это увлечение оказало на Пушкина влияние гораздо более глубокое, чем принято считать...
О древнегреческой поэтессе, которая вместе с поэтом Алкеем и музыкантом Терпандром навеки прославила остров Лесбос, Вересаев писал: «Сафо бросилась в море с Левкадской скалы — вот что знает о ней средний читатель, и только». В представлении такого «среднего читателя», Барков — пьяница и развратник, создатель непристойных стихов. В действительности, «непотребство» Баркова— стихийный
Барков и Пушкин
255
протест умного и ранимого человека против серой с позолотой жизни елизаветинско-екатерининской России.
Будучи близким учеником Ломоносова, переводчик Федра нередко работал у него на дому. По-видимому, учитель принимал деятельное участие в жизни своего питомца, помогал ему советами и, вероятно, деньгами, желая поддержать его дарования; возможно, он и защищал его перед академическим начальством. Так полагать можно на основании того, что после смерти Ломоносова в 1765 году Барков продержался в Академии наук всего три года. Уволенный недругами Ломоносова в 1768 году, Барков остался без средств к существованию и покончил с собой в 36-летнем возрасте, оставив по себе записку: «жил грешно и умер смешно».
А как приходилось выживать Пушкину?
* * *
Поэт! Не дорожи любовию народной. Восторженных похвал пройдет минутный шум; Услышишь суд глупца и смех толпы холодной [...].
(Пушкин, 1830)
«Никогда я не проповедывал ни возмущений, ни революции — напротив. Как бы то ни было, я желал бы вполне и искренно помириться с правительством» (Пушкин— А.А.Дельвигу в феврале 1826 года).
«Вступление на престол государя Николая Павловича подает мне радостную надежду. Может быть, его величеству угодно будет переменить мою судьбу [...]. Я [...] не намерен безумно противоречить общепринятому порядку и необходимости» (Пушкин— В.А.Жуковскому 7 марта 1826 года).
«Я, нижеподписавшийся, обязуюсь впредь ни к каким тайным обществам, под каким бы они именем ни существовали, не принадлежать; свидетельствую при сем, что я ни к какому тайному обществу не принадлежал и не принадлежу и никогда не знал о них. 10-го класса Александр Пушкин, 11 мая 1826 г.»
«Бунт и революция мне никогда не нравились, это правда; но я был в связи почти со всеми и в переписке со многими из заговорщиков. Все возмутительные рукописи ходили под моим именем, как все
256
Книга третья: В ПОИСКАХ ИСТИНЫ
похабные ходят под именем Баркова» (Пушкин — П.А.Вяземскому 10 июля 1826 года).
