– Ты узнала о том, кто поджег гараж пять лет назад, но рассказала мне только сейчас, – размышлял Блейк. – Потому что был кто-то еще, верно? Другой мужчина. Но он тоже тебя бросил, поэтому ты сидишь здесь. Ты не сказала бы мне правды, но у тебя нет другого выхода.
Елена молчала, потому что Блейк был прав во всем.
– Все не так, – заскулила она, хватая его за руки.
Мне казалось, что он взорвется. Черт, да любой бы вспылил. Но он удивил даже меня.
– Я прощаю тебя, – сказал Блейк, перебивая бормотания матери.
– Я знаю, о чем ты думаешь. Так мне и надо. Получила, что заслужила.
– Нет, я так не думаю. Мне жаль, что с тобой произошло нечто подобное, правда жаль.
Елена промокнула щеки салфеткой, на ее губах появилась улыбка облегчения.
– Спасибо, малыш.
– Не называй меня так никогда, – строго сказал он. Елена нехотя кивнула. – История была душещипательна, но это совершенно ничего не меняет. Во мне больше нет злости или обиды. Ничего из того, что я должен был бы испытывать. Ты просто посторонний для меня человек. Я тебя не знаю. Поэтому не нуждаюсь в тебе.
Блейк взглянул на меня, и наконец морщинка между его бровей исчезла.
– Я голоден, может, сходим куда-нибудь пообедать? – спросил он, а затем окинул взглядом кафе. – Куда-нибудь, где не будет висеть столько пластмассовых фруктов под потолком.
– Да, – выдохнула я.
– Мне пора, – кивнул Блейк Елене. – Удачи тебе.
– Но как ты можешь так поступать со мной? Я же твоя мать.
– Ты не моя мать.
– Стой, – крикнула она, привлекая всеобщее внимание. – Я в ужасном положении. Я на мели. Мне некуда пойти, я живу в дешевом мотеле с клопами, где ко мне постоянно пристают мексиканцы. Я потеряла все. Дом забрали из-за долгов, все мое имущество конфисковали. Я не знаю, что мне делать.
– Вот в чем дело. А я все думаю, откуда вдруг порыв к общению с сыном, которому за столько лет ты не прислала ни единой открытки. Все повторяется, ты приехала, как тогда, потому что тебя бросили, тебе нужны деньги. Плевать тебе на отца, на семью и плевать тебе на меня.
– Нет, сынок, все не так.
Он не слушал ее, встал вслед за мной и взял меня за руку.
– Ты бросаешь меня в безвыходной ситуации, что же мне делать? – всхлипнула она.
– То же, что делают миллионы людей в этой стране. Найти работу. Или обратись к отцу, ты же знаешь, что он начинает растекаться, как масло на солнце, от твоих речей. Пробуй, у тебя столько вариантов.
Я в последний раз окинула Елену взглядом. Блейк повел меня к выходу.
– Хочу вернуться в номер и полакомиться тобой, как ночью, – шепнул он мне на ухо. – А потом можно и обед заказать.
Я вспыхнула, оборачиваясь и встречая его горящий взгляд.
– Нет, не было такого.
– Черта с два не было. Я до сих пор помню, какая сладкая ты внизу.
О. Мой. Бог.
Он действительно это сказал?
Под подошвами моих ботинок хрустели сухие листья. Желтая лужайка была покрыта тонким слоем снега. К обеду он растает, а сейчас есть еще несколько часов, чтобы полюбоваться.
Джоанна, укутанная в теплое шерстяное пальто, шла рядом. Она вдруг просунула руку в карман моей куртки. Простое действие заставило мою кровь гнать по венам, наполняя грудь теплом, но я не подал виду, спокойно сцепляя наши пальцы.
– Спасибо, что согласилась съездить со мной.
Джоанна взглянула на меня.
– Конечно, в любое время.
Не думал, что когда-нибудь побываю здесь. Это место выглядит очень одиноко и печально.
Вдалеке показалась спина Гранта. Мы подошли к каменному надгробию. Я остановился рядом с отцом. Джоанна убрала руку из моего кармана, и тогда я шагнул вперед, и положил перед надгробием букет ромашек.
Ромашки были любимыми цветами Стефани.
Я решился и пришел сюда впервые. До этого даже не был на ее похоронах. Не мог видеть, как гроб с ее телом закапывают в землю. Не мог видеть плачущих людей и охрипшего от горя отца. Мне было проще бежать от этого. Не замечать.
А еще я слишком долго винил себя в смерти Стефани. Я ведь мог остановить ее тогда, спуститься быстрее, схватить за руку. Но я не успел, сцепился с матерью, и Стефани уехала.
Она так любила жизнь, но не успела ею насладиться.
Стеф была родом из небольшого городка в Швейцарии, она не знала свою маму, ведь та умерла при родах. Однако она не чувствовала потери, ведь отец окружил ее заботой и любовью. Он занимался альпинизмом и преподавал уроки скалолазания в местном спортивном центре. Поэтому Стефани покоряла горы с детства.
У них даже сложилась особая традиция – отмечать дни рождения в горах. Эта традиция стала роковой. В свой семнадцатый день рождения Стефани потеряла отца. Сложный склон, плохие погодные условия, он сорвался и умер у нее на глазах. Ей пришлось рано повзрослеть.
Однако Стеф не отказалась от этой традиции и привнесла ее в нашу семью.
Стефани и мой отец были слишком разными, и не должны были встретиться. Но судьба распорядилась иначе. Наша компания занималась реставрацией сгоревшего крыла здания, где находился центр скалолазания, в котором работала Стеф. Там они и познакомились.
