Впрочем, Мектиг уже заканчивал. Он развел костер по старому дармагскому способу, из одного полена. Просто отрубил часть ствола, поставил колоду на торец и еще немного поработал топором, распахивая ее на части. Как деревянный торт, но не до самого низа. Закончив, он запихал внутрь свернутую бумажку, плеснул немного масла и жира, поджег все это – и получил настоящий переносной костер. Тепла от него исходило немного, зато готовить оказалось поразительно удобно.
Ели молча. Разогрели в котле рыбную сыть – густой суп на травах, который Мектиг сварил еще вчера, когда искатели были на одном из островков у северной оконечности Хумугишиша. Там было чуть теплее, так что перед тяжелым походом они переночевали и запаслись провизией.
Теперь Мектиг отрубал куски мороженой сыти прямо топором и бросал в котел, где те сразу начинали исходить паром. Пахло вкусно, заманчиво.
– Ты где так стряпать-то научился, льдоголовый? – почти дружелюбно спросил Плацента. – У меня мамка так вкусно не стряпала… хотя это не комплимент ни кира.
Мектиг ничего не ответил. Его одолевали другие размышления. Озираясь по сторонам, дармаг искал укромное место. Хоть что-нибудь.
Но вокруг была только снежная равнина, ледяные холмы – и небо. Черно-зеленое, сияющее призрачным светом небо.
– Мне вспоминаются легенды о Белом Криабале, – неспешно говорил Дрекозиус, отхлебывая горячую сыть. – Я ведь немного почитывал литературу на эту тему, когда начал видеть вещие сны. Было любопытно узнать, с чем же таким я имею дело – да и кому бы на моем месте не было?
– И чё там за легенды, тля? – хмыкнул Плацента.
– Да ничего интересного, – ответила Джиданна. – Белый Криабал пропал в незапамятные времена, еще при Колдующем Императоре. Я тоже слышала краем уха. Его многие искали, но так и не нашли. Ходили слухи, что его стережет Оледенелый.
– А это чё за кирня такая?
– Ужасное ледяное чудовище. Громадный Всерушитель-хримтурс или что-то вроде того. Из изначальных, типа Таштарагиса.
– На самом деле это только одна легенда из множества, дочь моя, – мягко уточнил Дрекозиус. – Белый Криабал – это настоящее сонмище слухов. Лично я знаком ни много ни мало, а с восемью легендами на его счет – и они поразительно различны. По одной легенде он где-то в недрах земли и его стережет древний дракон. По другой – в могильном кургане под охраной свирепого драуга. По третьей – в сокровищнице самого Бельзедора и опутан темными чарами. Но судя по тому, что он где-то здесь, в Хумугишише, рядом с Южным полюсом… полагаю, это все-таки Оледенелый.
Мектиг в разговоре не участвовал. Его взгляд становился все более тоскливым. Плацента первым заметил, что дармагу не по себе, и ехидно спросил:
– Ты чё как ежа рожаешь, льдоголовый? Гнома хочешь сделать?
– Да, – выдавил Мектиг.
– И чё ты тут сидишь, тля? – сплюнул полугоблин. – Отойди от меня подальше, тля, да делай его.
– Не могу, – ответил дармаг. – Негде.
– Негде?.. Негде?! Тля, ты окирел, деревянно-кирпичная стенка?! Отойди на кир, сурака террегкх макнор, и делай где хочешь! Бык тупорылый… тля, это я не про тебя!
Но Мектиг даже не среагировал на оскорбление. Ему смертельно хотелось по большой нужде, но он не видел, где это сделать, чтобы его не увидели.
– Сын мой, мы не станем смотреть, – обещал Дрекозиус, услышав, в чем проблема. – Мы все отвернемся, так что отринь стыд и соверши то, что должно быть совершено.
– Не вы, – угрюмо ответил Мектиг. – Боги. Они увидят.
– И чё?! – изумился Плацента. – Вот ты странный, тля.
– Боги не должны этого видеть, – упрямо поджал губы дармаг.
– Сын мой, но что же, ты считаешь, что боги видят тебя только когда ты под открытым небом? – елейно улыбнулся Дрекозиус. – Отчего ты столь худого о них мнения? Неужели в твоем представлении боги восседают где-то на облаках и смотрят на нас сверху? Неужели ты веришь, что достаточно зайти под крышу, чтобы укрыться от их взора?
– А что, нет?! – заморгал Мектиг.
– Разумеется, нет, сын мой. Спрячься хоть за тысячей стен, завернись хоть в тысячу одежд – от божьего зрака ты не укроешься. Боги видят все.
– Чё, вообще все? – заинтересовался Плацента. – Даже как люди пехаются?
– Ну конечно.
– Тля, хорошо им живется… – позавидовал полугоблин.
Мектиг после этого стал еще более подавленным. Он действительно всю жизнь считал, что боги видят его только когда он под открытым небом. А поскольку лично он не хотел бы смотреть, как справляют нужду другие, то и богов от этого зрелища благородно избавлял.
Но… если они видят его всегда… как же тогда?..
– Не печалься из-за сущеглупостей, сын мой, – жалостливо сказал Дрекозиус. – Задумайся над тем, что людей и других индивидов в мире миллиарды, а богов всего двадцать шесть. В то время, как ты сидишь в отхожем месте, великое множество других существ занимаются гораздо более интересными делами. Зачем же богам смотреть именно на тебя? И даже если им вдруг захочется увидеть, как кто-то удобряет почву – в конце концов, пути богов неисповедимы, – миллионы индивидов делают это одновременно с тобой, и наверняка многие делают это интереснее.
