Не трудно предвидеть как сложилось бы существование Дуни, если бы она вышла замуж за Лужина, небрезгливого дельца и капиталиста. Она была умна и по природе своей благородна, и очень скоро поняла бы чем дышит и к чему стремится ее деятельный супруг. Она поняла бы насколько прав был Раскольников, сразу же при первом знакомстве с Лужиным, по существу определивший основную «экономическую идею» этого дельца и проходимца, скроенного по интернациональному образцу. По справедливым словам Раскольникова, стоит только довести до последствий экономическую теорию Лужина, как и «выйдет, что людей можно резать». Ужиться с таким представителем капитализма Дуня была бы не в силах. При ее темпераменте, решительности и жажде во что бы то ни стало, не из смирения, но из гордости, пожертвовать собою, она из буржуазных хором прямо перекочевала бы в революционное подполье, бессознательно подчиняясь непреложному закону: порочная идея, как и всякая идея вообще, будучи доведена до своего завершения, переходит в свое же порочное противоположение. Таким образом в корне порочная идея капитализма неизбежно порождает порочную идею коммунизма, практически достигаемого кровавым большевизмом, служением не Богу, а дьяволу. Гордыня, ослепляющая Дуню, помешала бы ей увидеть, что переходя из комфортабельного жилья в подполье, она меняет кукушку на ястреба, что если, согласно экономической теории Лужина, можно резать ближних и дальних, то согласно с социалистической теорией, доведенной до логического завершения, тех же ближних и дальних допустимо пристреливать и разрывать бомбами на части. Из слепой гордыни и ненависти к Лужину с его капитализмом Дуня оправдала бы кровавый революционный произвол.
Предположения, высказанные мною сейчас, пусть таковыми и остаются. В действительности Раскольникова ожидала расплата за преступление неизмеримо менее страшное, а Дуню от Лужина, по верному замечанию Пульхерии Александровны, «Бог избавил! Бог избавил!»
Смерть Катерины Ивановны развязала многие, завязанные жизнью, узлы, привела Свидригайлова к Соне, Дуню к Свидригайлову в квартире госпожи Реслих и приблизила всех героев «Преступления и наказания» к окончательному решению их судьбы.
*
Смерть Катерины Ивановны изнутри меняла положение всех персонажей романа-мистерии и духовно перерождала их отношения друг к другу. Ведь не успела еще Катерина Ивановна, лёжа на смертном одре, испустить последнего вздоха, как уже Свидригайлов вошел к ней в Сонину комнату, отделенную от него до той поры наглухо запертой дверью. Говоря иначе, он проник в дотоле запертую для него, таинственную сферу души Раскольникова, где в образе кроткой Сони, жил ангел хранитель идейного убийцы. Свидри- гайлов, — этот воплотившийся инфернальный сон Раскольникова, этот носитель злых потусторонних сил, представитель особого демона, преграждающего пути к покаянию, перешагнул теперь через заветный порог и вступил в живое общение с Соней, ангелом хранителем своего двойника. Это наиважнейшее в разрастающейся трагедии духовное событие меняло все, полагая начало перерождению опутанного грехом Свидригайлова и, тем самым, освобождая постепенно Раскольникова из под власти убитой им ростовщицы.
Катерина Ивановна была при жизни одушевленным разделом между существами смиренномудрыми, жертвующими собою ради ближних и богоборцами, утвердившимися в бунтующей гордыне, требующими от Неба ими же самими произвольно установленной, слишком человеческой справедливости, берущими все у других, но ничего никому не дающими. Трагедия Катерины Ивановны в том и состояла, что не могла она полностью присоединиться ни к тем ни к другим. Она бунтовала, требуя от Бога все же своей человеческой справедливости и одновременно уходила в заботы о пьянице муже и детях. Она одинаково любила земной мир и ненавидела и проклинала свое неудавшееся нищенское существование. С ее смертью исчезла преграда, отделявшая бунтующих от смиренных, и все в развертывающейся трагедии в тай- нодейственном процессе переходило в новую фазу. Для чего понадобилось Свидригайлову устраивать денежно судьбу сирот Мармеладовых и помогать Соне выбраться из гнойной ямы, в которой она погибала?
