«И как ей так непринужденно удается напрямик бить по чужим слабостям», - подумал принц, впервые осознавая, что Клэр всегда делала это не нарочно, все виновата её прямолинейная честность.
Отчего-то Лайтнинг представила, как Ноктис сейчас с усилием сжимает губы, словно сдерживая себя. Ей давно следовало понять, что здесь нечто большее, нежели желание власти и трона. Клэр захотелось хотя бы чуть-чуть успокоить его.
- Мой отец умер, когда мне было меньше восьми, мать тоже. Мы с сестрой остались одни, - сказала Лайтнинг, пытаясь показать своей откровенностью, что готова выслушать его и понять.
- Знаю, Игнис мне рассказал, - сообщил почти бесцветно принц.
Осознание того, что Ноктис что-то о ней знает, да ещё и от Игниса, на секунду испугало, но страшнее сейчас оказалось снова услышать его безэмоциональный голос. Клэр почувствовала, как он отворачивается и закрывается, а ведь они с таким трудом смогли наконец достичь понимания.
- Я бы никому такого не пожелала,- голос дрогнул в попытке удержать Ноктиса, не дать снова уйти во тьму.
Но он уже отпустил её и отвернулся, упираясь взглядом в потолок. Принц долго молчал, ей же только оставалось изучать его профиль.
Он до пьяной горечи понял, что у него в жизни не было человека, который не навязывал ему «Королевской» линии поведения. Клэр, наоборот, требовала открыть то, что скрывало все его маски и тёмное нутро, просто просила высказаться. Не к этому ли Ноктис стремился рядом со светлой Лайтнинг? Этого он больше всего хотел от Клэр! Но получив, ощутил, как его горло спеклось. Казалось, говорить Ноктису сложно даже физически, как будто это первые слова в его жизни. Такое странное и незнакомое чувство.
-Ты никогда не злилась на родителей за то, что они умерли… оставили тебя?- не было в его голосе жестокости и злобы, попытки огрызнуться, была детская и наивная горечь и обида.
Лайтнинг на локтях приподнялась, лунный свет коснулся её лица.
- Никогда, - выдохнула она, как показалось Ноктису, клубом света. - Как бы нам с сестрой не было трудно, я знала, что родители никогда не покидали нас…
- А мой отец никогда не был рядом со мной. Хоть и был жив. Наверное, он по-настоящему умер ещё до моего рождения.- Ноктис говорил чётко и резко, с болью.
Клэр взахлеб втянула его злость и легла щекой к щеке Ноктиса, накрывая парня своей рукой. Лицо её уткнулось в подушку.
Когда нежная рука обвила грудь, сердце пропустило удар, от прикосновения её щеки, теплой и гладкой кожи все дурные мысли начали медленно растворяться. Словно свет озарил тёмную его голову и снова прояснил глаза до золота. Всё же меркло перед ней, яркой, чистой, Его Клэр. Снова она готова принять принца, несмотря на тьму внутри.
Девушка что-то пробормотала, и Ноктис понял, что она слишком устала, и он тоже.
- Все-таки ты глупый и злой ребенок, - прошептала она в перьевое облако.
Лайтнинг знала, что он не разберет этого полного боли и любви стона. Просто горло до соли саднило от осознания, что, несмотря ни на что и уж тем более не из-за чего-то, она любит его. Лайтнинг Фэррон так внезапно попала в капкан. Как все эти глупые девчонки, влюбленные в дурных, ни к чему не пригодных парней — Ваниль и Промпто, даже её сестра и бестолковый Сноу. Клэр всегда с каким-то снисхождением смотрела на них, не понимала, а теперь сама видит в последнем подонке запутавшегося и беспомощного ребенка.
- Клэр, - прошептал он.
Она не ответила, и Ноктис понял, что она уснула.
На самом деле Фэррон, услышав имя, данное родителями, наоборот, резко очнулась от липких мыслей. Она испугалась, вдруг Ноктис знает, что её прислал сюда Кокон, что она шпион и обманывает его. Это было внезапно так гадко и страшно, что Лайтнинг не могла пошевелиться. Ноктис же сообщил ей о разговоре с очкариком, почему тогда принц ведет себя с ней так мягко? Вместо колких и ледяных лезвий её стиснули его руки. Заставляя расслабить уже лишенное каких-либо сил тело и окунуться в мягкое забытье.
Прижав девушку к себе, принц удобней устроился для сна и еле-еле слышно сказал:
- Я хочу спать, я останусь здесь…
Это не была обычная манера делать и говорить всё так, как будто мир принадлежит ему. Если бы Ноктис действительно не чувствовал, что обязан попросить её согласия, он даже не стал раскрывать рот. И его не останавливало, что Лайтнинг вряд ли услышала его просьбу. Ноктис был уже уверен, что она уснула, просто не произнести этого вслух Каэлум не мог. Это было бы так нечестно и несправедливо к теплому и светлому существу в его руках. Как он вообще мог быть с Лайтнинг так жесток и гадок всё это время?
***
Яркий свет заливал лицо неестественно и терпко. Он смотрел на этот свет из своей тёмной головы через узкие щели глаз. Тела как будто и не было — он не чувствовал его, не верил, что может им управлять.
«Как покойник»,- в голове появилось вполне конкретное осознание себя. Ему даже показалось, что он ощутил запах белых траурных лилий на своей груди. Или всё же это были запахи цветов, которые росли вокруг него на залитом солнцем поле?
