Ноктис ещё больше осмелел, ощутив, что Его Клэр, эта самая неприступная, праведная и вредная, самая сладкая и желанная девушка, робко дрожит в его руках. Он резко повернул Лайтнинг, укладывая на лопатки, и навис над ней. Улыбаясь сквозь поцелуй, принц осторожно прикусил нижнюю губу Лайт, ожидая от девушки уже большего, нежели тихой дрожи.
Она болезненно вцепилась пальцами в его плечи. Ей очень хотелось сейчас всё-таки совладать с собой, найти силы, чтобы отпихнуть Ноктиса. Только вот зачем, она не до конца понимала. Просто срабатывал какой-то врожденный инстинкт, такой же как тот, что до сих пор держал Клэр в его объятьях, умоляя подождать ещё хотя бы секунду, позволяя ему вот так проникать в неё языком и аккуратно вырисовывать там узлы.
Лайтнинг снова ощутила холодный металл на его запястье. Рука Ноктиса, задирая майку, начала ощупывать её ребра, неумолимо приближаясь к груди… Фэррон не выдержала и наконец оторвалась от его губ.
- Ноктис,- прошептала она, сильно жмурясь, так пытаясь выдавить из головы это наваждение.
Хрипловатый, настойчивый голос, произносящий его имя… Наверное, это то единственное, что сын короля мог услышать с утра, чтобы вечно скверное настроение спросонья исчезло. На секунду принцу показалось, что его глаза просветлели до предела, он сейчас, наверно, мог ими ослепить кого угодно. Принц, почти сбегая от этой волны нежного чувства, упал лицом в её волосы и прижал к кровати своим весом. Рука продолжала свой путь, теперь по скату плоского живота, все ниже.
- Ноктис, - твёрже повторила Клэр, выгибая спину излишне резко.- По…
- Тсс… тише-тише, - прошептал он на самое ухо, мягко удерживая Лайтнинг на месте.
Она жмурилась, видя белые искры перед глазами. Такой спокойный, уверенный в себе голос, голос Ноктиса, всегда заставляющий её краснеть и желать его обладателя, несправедливый и обманывающий. Ноктис как будто издевался над ней: успокаивал, утешал, направлял этим мягким, бархатистым голосом, пока его рука неумолимо двигалась вниз. И вот он проскользнул под ткань нижнего белья, вначале бережно обводя изгибы, затем уходя все глубже…
По глазам как будто ударила вспышка, Лайтнинг выгнулась, словно ожидая боли, и сжала колени. Каэлум оторвался от неё и убрал руку. Пылая, Клэр залепила Ноктису жгучую пощёчину и выскользнула из объятий на дальний край кровати.
Принц чуть с ядом не прошипел: «Твою ж мать, что в этот раз?!» Он упал лицом в подушку, как назло насквозь пропитанную её сладким, сводящим с ума запахом. Ноктис опять бессильно гадал, что не так сделал, хотелось удавиться этой чертовой простынёю. Он повернул голову, смотря в направлении Клэр, только сейчас понимая, что его рука бессознательно держала край белой майки, так откровенно выдавая его жгучее желание не отпускать её. А она сидела спиной к нему, вся тонкая, светлая и полупрозрачная в лучах яркого солнца, даже злость таяла.
- Ты… - Ноктис начал говорить, Лайтнинг слегка повернулась, показывая ему пунцовую щёку, лопатки её ходили в возбужденном дыхании. Ноктис не стал продолжать свой вопрос, внезапно понимая, что ответ и так очевиден. Очевиден по её нездоровой дрожи и смущенному румянцу… Только последний идиот, ослепленный своим самолюбием, не мог понять этого до сих пор, почувствовать, догадаться раньше, насколько она чиста, только такой кретин, как он. Сколько всего теперь вставало на свои места, её невинное смущение и протесты на любое его прикосновение. Конечно, Его светлая Клэр должна быть только такой, и он должен быть у неё первым и единственным.
Лайтнинг, не услышав продолжения фразы Ноктиса, тоже всё поняла и, словно пойманная на вранье чуть не задохнулась от смущения, съежилась и озлобилась. Она наконец в полной мере почувствовала себя голой перед чужими глазами. Фактически, так оно и было бы, если не последний оплот её целомудрия – бельевая майка. Захотелось отдернуть его руки от себя, не дать больше прикасаться к себе…
Она резко попыталась подняться, но почувствовала, что не может. Повернувшись, Клэр поняла, что Ноктис не желает отпускать её одежду, и Лайтнинг увидела то, что болталось на его запястье и царапало кожу — её часы-передатчик…
Их вид вызвал в ней массу ярких чувств, усиливавших её желание сейчас рвать и метать. Напряжение от того, что Ноктис, возможно, знает, что она шпион Кокона, смятение от того, что, несмотря ни на что, он так мягок, и самое главное - злость от того, что принц как обычно непринужденно присвоил себе чужую вещь.
Лайтнин зацепилась пальцами за часы и потянула, стягивая с себя его руку. Ноктис сжал губы - вот сейчас она уйдет, оставив его, заставляя снова ненавидеть. Но Лайтнинг лишь развернулась и строго посмотрела на Каэлума, тонкие пальцы не отпускали браслет часов.
- Это мои часы, - сказала она, насупившись, даже как-то наивно. Как же ей шло, когда она так искренне злилась на него.
