- Ты так боишься, что пришлось связать меня, унизить, попытаться сломать, подставить и обмануть Ваниль. И этого тебе кажется мало, чтоб огородиться. Теперь ты пытаешься меня шантажировать, - от высказанного вслух холодные глаза стали маслянистыми. Её накрыла волна осознания, что всё произошедшее было на самом деле с ней, и этого хватило бы на десяток потерянных рассудков. Но утром Лайтнинг уже была за этой чертой и не намерена туда возвращаться. Она выжила, а, значит, стала сильнее.
Игнис казался спокойным, хотя судорожно водил взглядом по девушке, словно ища прореху в её броне. Чем напугать человека, не боящегося ничего?
- Можешь сделать это прямо сейчас, я устала от ваших издевательств,- Лайтнинг озвучила мысли стратега вслух, и парень в очках остолбенел. – Вы шайка садистов? Не понимаю, зачем было вообще оставлять меня в живых, раз уж я так опасна!
«Скажи спасибо Ноктису», - подумал Игнис, он-то с радостью убил бы её ещё на допросе. Теперь в уплату за жизнь Лайнтнинг придется терпеть его давление и желания принца. «Второе даже хуже», - рассудительно решил очкарик.
Размышляя всего несколько секунд, думал он очень быстро, парень отступил на несколько шагов назад, чтоб выбрать другой путь и не совершать прежних ошибок в общении с девушкой. Она ещё на допросе показала, что меньше всего боится угроз в физической расправе.
- Хорошо… скажем так, мы не стали убивать тебя из жалости. Может ты не заметила, но мы не самые последние подонки на земле.
Лайтнинг резко выдохнула: «Опять». Слова лжеца вызвали уже невообразимую злость.
- Вы хуже, - глухо процедила она сквозь зубы.
Очкарик не желал отступать. Игнис секунду подбирал ключ к ней, всё же он славился тем, что мог заговорить любого. Заставить стерву слушать его, поставить её на место и вернуть себе авторитет казалось для него делом чести. Тактик вспомнил её поражающий морализм на допросе и утренний слом. И, кажется, он понял в чем дело.
- А ты самый счастливый человек на земле, - интонация стратега звучала уже как философское размышление. - Похоже ты прекрасно знаешь, что есть хорошо, а что плохо. И ты никогда не мучаешься, делая свой выбор, ведь ты всегда выбираешь правильный путь, - Игнис замолчал, любуясь той идеалистической картиной, что нарисовал, - Я тебе завидую.
Лайтнинг подурнело от таких слов:
- Да что ты знаешь! - проскрежетала девушка.
Игнис победно хмыкнул, нащупав болевую точку.
- А ты ? - парировал очкарик, - Жизнь - сложная вещь, если ты до сих пор не поняла. Случается так, что тебе приходится избивать чьего-то любимого, а кому-то брать заложника.
Лайтнинг осунулась от того, что парень в очках напоминает ей об утреннем инциденте. Он так нарочито ставил её в один ряд с их командой, что становилось невыносимо больно.
Сержант Фэррон не была ребенком, она знала, что ей приходится поступать жестко, стрелять в людей, убивать. И готова была нести ответственность за свои действия.
На службе Лайтнинг успокаивал себя тем, что все её оппоненты – вражеские солдаты, контрабандисты и бандиты, мирных людей она никогда не трогала. Но бандитами и солдатами не рождаются, и это она знала. Клэр могла понять сложные обстоятельства и поступки людей, но, когда дело доходило до сражений, она была безжалостна, четко разделяя мир на своих и чужих. Она слишком быстро жила, слишком быстро должна была принимать решения, чтобы признавать правду. Это был иммунитет - Лайтнинг всегда боялась на поле боя увидеть во враге человека, подобное слишком опасно для неё, так живо переживающей за несправедливость и мораль. Где та грань, за которой ангел, несущей возмездие, становится простым убийцей? Это был один из самых сложных вопросов в её жизни, и Игнис напал на её внутреннее противоречие, заставляя пошатнуться и без того хлипкое душевное равновесие.
«Мы чем-то похожи?! Может быть и так, но я никогда бы не стала …» - девушка мысленно осеклась, зарекаться в чем бы то ни было сейчас она не могла, не имела права, прежде всего ради Ваниль. Она не знала, что её ждет завтра.
Слова сволочи в очках оставляли неприятную горечь, словно Лайтнинг наглоталась полыни. Она должна была признать, что в чём-то он прав. И это чувство было таким же острым, как её желание найти свое отличие от команды подонков. Отличие явное, кардинальное, тот стержень, что делает её чище, выше и сильнее, найти свой потерянный свет.
Игнис с удовольствием наблюдал, как изменилось лицо розововолосой стервы. Он знал, душевное смятение всегда делает людей слабее. Он уравновесил их силы, так что чувствовал себя куда комфортней рядом с солдатом из Кокона.
«Совесть, человечность, мораль … самопожертвование», - она собирала все слова.
За этой беседой они не замечали того, что происходило в лесу. Неожиданное дребезжание стекол остановило их. Игнис, сбивая дыхание, обернулся и, вскинув руки на руль, пытался понять, что происходит. Алое пламя загорелось довольно близко, похоже парни вступили в драку. Он беспокоился, но не мог толком разобрать, что там происходит. Бессильно откидываясь назад, он почувствовал что-то странное.
