- Ты ничего не чувствуешь и мучаешь меня, чтоб хотя бы так ощутить… - её тихий и хриплый голос оборвался, он сжал пальцы чуть сильнее, натягивая волосы.
То, что говорила Лайтнинг казалось несправедливым, болезненным, но он не мог обвинить в её обмане никого, кроме самого себя. Разве он не старался, чтоб окружающие видели его таким – безразличным и жестоким? Разве его это не забавляло? Ноктис наклонился к её лицу, соприкасаясь с ней лбом, и закрыл глаза.
Девушка заметила, как болезненно пролегли морщинки около его глаз.
- Если бы я не сдерживал свои чувства, вокруг меня не осталось бы ни одного живого человека, - в голосе неожиданно не было льда и прошлой фальши. Он дрожал, и Лайтнинг показалось, что она услышала что-то новое - усталость. С ужасом девушка поняла, что сейчас ей жалко принца.
Она скользнула рукой по его кисти, той, что терзала розовые волосы. И сразу почувствовала, как давление ослабло, словно пальцы отпустил болезненный спазм.
Дрожь побежала, стремительно неся к глазам золото. Ноктис как будто проснулся, задыхаясь. Принц боялся открыть веки и показать Лайтнинг, как изменилась его радужка. Отчего-то демонстрировать свое счастье ему было тяжелее, чем ненависть. Словно так он становился слабее и беспомощнее ребёнка. Но всё же он никогда ещё не был так близок к ней, не столько физически, как морально. Это отрезвляло от выстроенных собственноручно преград и запретов, вранья. Почему ОН должен сдерживаться, если так сильно хочет её? Нокт мысленно почувствовал вкус её губ.
Лайтнинг увидела, что принц замер, и легко вывернула голову из его хватки. Делала она это слабо и мягко, боясь спровоцировать. Но рука его сейчас итак была необычно податливой.
Чувствуя себя последним кретином, потеряв её близость, Ноктис смог выгнать эйфорию из головы и без страха открыть глаза. Взгляд уперся в розовую макушку. Бессильно цепляясь за последнюю нить, принц присел так, чтобы они оказались на одном уровне. Щека почти касалась щеки, губы были обращены к её уху.
- Я постараюсь, чтобы мы быстро прошли блокпосты, меньше, чем через час, ты окажешься в регенерационной камере,- еле слышно произнес он. Лёд не возвращался, заставляя Лайтнинг пугаться его обволакивающего голоса, полного заботы. В голове девушки снова запульсировало защитное отрицание.
- Зачем ты это делаешь со мной? Чтобы помучить ещё?- сипло спросила она.
Принц не понимал её упрека, почему она так упорно продолжает в чем-то обвинять его? Он же перешел на крайние для себя меры, интересно, она хотя бы подозревает, насколько ему сложно так прогнуться под кого-либо.
«Дура!» - в очередной раз за сегодня подумал он и, окончательно лишенный сил её глупостью, обрел твердость и подался к её губам. Просто поцеловать.
Сколько можно было сдерживаться, скрывать? Как ей лучше объяснить, почему он делает это? Принц никогда в жизни не подобрал бы слов, правильных интонаций, чтоб она поняла, сколько трепета он вкладывает в эту мысль: «Ты моя, и я буду защищать тебя».
Когда его губы коснулись по-детски невинно её, Лайтнинг остолбенела. Раньше иррациональное поведение принца, его слова, все странности она списывала на дурное воспитание, извращенный ум, желание поиздеваться над кем-нибудь, на всё что угодно, кроме теплых чувств к себе. Теперь-то она не могла больше отрицать самое очевидное - она нравилась ему.
Не чувствуя даже малейшего сопротивления, он продолжал самоутверждаться в её пространстве. Руки легли на плечи и шею, тело подалось вперёд, прижимая Лайтнинг к спинке дивана. От этого легкого толчка она выдохнула, и Ноктис сразу проник в раскрывшиеся губы, упиваясь тем, что, наконец, сделал это с ней.
О чем теперь думала Лайтнинг? Да ни о чем, кроме того, как её щёки пылают огнем, а Ноктис продолжает наступать, заставляя скатываться по скользкой кожаной поверхности. Как она могла позволить ему терзать свои губы? Он хозяйничал в её рту, её сознании. Возбуждение гуляло по телу, и только полное отсутствие сил мешало ей положительно ответить Ноктису. Из руки вскользнула пластиковая бутылка, катясь по полу, пальцы щепоткой смяли рукав его дорогого пиджака.
Он согнул её до предела, и от очередного движения языка почувствовал вкус крови. Девушка сдавлено простонала в его губы, резкая боль в ребре и зубе заставила её собраться и оттолкнуть человека, столь бесцеремонно ворвавшегося в её пространство.
Ноктис понял, что просто сделал ей больно, и это было неудивительно, она походила на один сплошной синяк, а он уже почти лежал на ней. Принц оторвался от губ девушки и приподнялся.
- Прости, - прошептал он, скользя щекой по её щеке.
