Ноктис открыл дверь, он только что переоделся. В этот раз изменение в его неизменно чёрной одежде было столь разительно, что даже Лайтнинг не могла этого отрицать. Перед девушкой словно появилось фото, которое она видела на Коконе: «Интересно, если бы он был и раньше так одет, я вспомнила бы его сразу?» Это было, конечно, глупое предположение, но Клэр к своей досаде отметила, что он производил иное впечатление, чем раньше. Он выглядел старше и серьезней. В сущности же ничего не изменилось! Ботинки, узкие брюки, пиджак, рубашка - всё черное, но почему-то теперь его надменность и холодность выглядели более уместно и гармонично, как необходимый аксессуар к дорогому костюму. Лайтнинг не могла сказать, что так Ноктис ей нравится больше, она упорно твердила себе, что не может чувствовать симпатию к подобному человеку. Да и его вид теперь ещё больше подчеркивал их различия. Но отчего-то девушка не могла оторвать глаз.
Принц проверял расстегнувшуюся запонку, когда поймал на себе пристальный взгляд. Мурашки пробежали по спине от её прожигающих ледяных глаз. С презрением поняв, что подобное чувство не соответствует его статусу и самомнению, он задрал нос повыше и изящно выгнул бровь: «Нравится?» Лайтнинг поняла его намек и залилась краской, но всё же продолжала проплавлять дыру в его голове теперь с явной ненавистью.
После сцены на дороге Каэлум-младший старался быть с девушкой, вызывавшей в нем трепет, как можно более жестким и сдержанным, боясь растаять у неё на глазах, показать, насколько он слаб или она сильна.
Лайтнинг же теперь была настроена делать вид, что ничего не происходило. В голове пульсировали одни отрицания: она не облокачивала голову на его плечо, не чувствовала его запаха и теплоту кожи, не вызывала мурашек своим дыханием, это ей не нравилось.
- И о чем, интересно, ты думала, садясь в грузовик? - спросил Ноктис, холодно расставляя четкие паузы. Какая-то странная мысль грызла его, отчего-то он не мог простить ей притяжения к реликтовым тварям. Это была его привилегия и его парней. Если себе он легко находил оправдание, то её стремление к самопожертвованию, к собственной смерти было для него невнятной глупостью.
«Он собирается меня воспитывать?» - поняла Лайтнинг. Продолжая краснеть, она опустила глаза, но только от того, что пыталась сдержать смех. Так нелепо ей это казалось после всего, что ей пришлось пережить. Судороги в диафрагме намекнули на то, что ко всему прочему она могла повредить ребро. От острой боли девушка пришла в себя.
Ноктис наблюдал за ней и сходил с ума. Так плохо казалось ему её состояние. Хрупкая и полупрозрачная, сломленная везде, где только можно. Зачем эта дура калечит себя ещё сильнее? Это было противоестественным и таким болезненным прежде всего для него самого, но сын короля обязан был держать лицо. Его абсолютно не удовлетворила её реакция на первый вопрос, и он, отчасти бессознательно, попытался вылить свою внутреннюю рану в колких для девушки словах:
- Ты вообще о чем-нибудь думаешь, кроме того, как сдохнуть поскорее?
Лайтнинг слегка покачнулась, чувствуя себя неадекватно. Ноктис решил, что она сейчас потеряет сознание, и в душе клял себя за всплеск нечеловеческой крови. Он готовился в любую секунду податься вперёд, чтоб успеть подхватить её.
Его голос оставил в ушах звон, как будто бы он в бешенстве орал. Но ведь Ноктис оставался спокойным. Лайтнинг прикусила бы губу, если бы та не распухла. Фэррон осознала, что Каэлум применяет к ней свою гнетущую, подавляющую всякое сопротивление ауру. Как же хорошо, что на неё это не действует в полной мере.
- А ты вообще что-нибудь чувствуешь, кроме безразличия и презрения ко всему вокруг? – с трудом сказала розововолосая. Лайтнинг так устала от его доминирования, что ей захотелось поменяться местами с принцем.
Ноктис замер и вовсе не от того, что Лайтнинг проигнорировала приказ его тёмной натуры, к подобному сопротивлению с её стороны он уже начал привыкать. Принцу показалось, он уловил ту грань, когда их общение, наконец, перешло из допроса в диалог. Ведь этого он так хотел. Не только слышать ответы, но и чувствовать, что он интересует эту девушку. Парень сделал несколько шагов в её направлении. Ноктис не понимал, что заставило его идти вперёд, но девушка притягивала его, как магнит.
Лайтнинг, сидевшей на диване, пришлось задрать голову. Она была напряжена, не зная, чего теперь ожидать от приблизившегося садиста. Он же бесцеремонно запустил свою руку в её волосы, и грудь девушки замерла, словно не могла больше принимать кислород.
- Ты даже не представляешь себе, сколько всего я чувствую,- голос звучал для Клэр невыносимо пошло, грубо. Ноктис заметил, что её глаза превратились в тёмную морскую воду, напитавшись его прикосновением.
Поведение парня выглядело слишком нездорово для Клэр. Сжимая в руках пластиковую бутылку, девушке показалось, что подобное уже случалось. Лайтнинг уже видела отражение своих мучений в его холодных зрачках. Он не раз точно так же высасывал эмоции из неё. Не в силах больше терпеть это, она продолжила говорить, задыхаясь:
