Закованные в металл воины толкнули четверых пленников вперед. Толкнули с такой нечеловеческой силой, что те пролетели несколько шагов кувырком и едва не упали на разметанные по земле кровавые куски, в которых трудно было опознать останки их товарища.
Все четверо начали кричать. К моему большому разочарованию. Вот почему? Зачем было бросаться по следу противника с такой показной смелостью? Стоило им попасться, как вся их отвага бесследно исчезла. Улетучилась из их выпяченных грудных клеток, а ее место занял липкий визгливый страх.
Я бережно вынул из поясной сумки тряпку, аккуратно развернул ее и достал влажную и почерневшую от пропитавшей ее крови обломанную волчью кровь.
— Работает она получше мясницкого тесака — доверительно сообщил я самому старшему из связанной четверки — Кромсает и рвет кожу просто на загляденье. Сколько десятков воинов из вашего селения пошло по нашему следу? Отвечай мне быстро. Говори только правду. И тогда я не стану вырывать тебе пальцы по одному. Отвечай.
— Я скажу все! Мы все расскажем все что знаем! — сбивчиво заверили меня, стоящий на коленях воин уткнулся лбом в траву — Расскажем все!
— Так начинайте. А то я вновь ощущаю голод…
На меня обрушился словесный поток. Говорили все четверо сразу, избегая глядеть на меня, но не в силах оторвать полубезумных взглядов от трапезничающей твари, уже вскрывшей грудину и начавшей вытягивать сизые ленты кишок…
Вскоре я узнал, что за нами следом бросили малые силы. Несколько десятков воинов хорошо знающих окрестные дебри. Вот только знать лес это одно, а уметь в нем сражаться — совсем другое. Местные обитатели долгие века были не воинами, а тюремщиками, следящими за теми, кто и не пытался бежать, зная, что тем самым причинит вред сородичам. Редкие стычки с залетными гостями не в счет. Регулярная имперская армия сюда не заходила, отряды наемников не заглядывали. А с забредшими шурдами или зверьем справиться было легко. Особенно, когда тебя поддерживают собственные боевые маги.
Вот и меня сумел достать не обычный какой воин, а огненный маг, ударивший по мне быстро и неожиданно, ударивший издалека. Будь я послабже — превратился бы в обугленные головешки. А так отделался лишь кратковременным пребыванием в огненном аду.
Так же было отправлено три отряда гонцов, понесших плохие вести к тем, кто принимает решения. Гонцы поскакали разными путями. Если перехватят один или два — последний все же доберется до цели.
К кому послали гонцов? Кто принимает решения? Кто здесь решает, кому жить, а кому умереть?
Глаза четверых трусливых болтунов вновь заволокло паническим ужасом. Но на этот раз испугал их не я, а кое-кто другой.
Истогвий.
Он главный. Он решает. И только он. По крайней мере до тех пор, пока сюда не придет ОН.
А чего ж вы так сильно боитесь Истогвия? Тем, что он обладает страшной и непонятной силой?
Да. И поэтому тоже — как поведали мне заикающиеся от страха болтуны. И теперь их ждет неминуемая смерть — ведь Истогвий всегда наказывает по справедливости. Он никогда не перегибает палку. Во всем знает меру. Но уж раз решил наказать — накажет так, чтобы другим неповадно было. Накажет прилюдно. У всех на глазах — дабы знали, что Истогвий не потерпит пренебрежительности к обязанностям, плохой работы, лени, трусости и предательства.
Ну надо же. Я поймал себя на мысли, что немного завидую этому Истогвию. И что я всегда хотел быть именно таким лидером — решительным, властным, но не жестоким, а жестким и умеющим принимать верные решения. Интересно, получилось ли у меня? Ведь трудно судить самого себя…
Что-нибудь еще?
Четверо пленных замерли ненадолго, переглянулись. А затем взглянули на меня со странной и раздражительной злорадностью в глазах. Я молча смотрел на брошенных на колени противников и ждал. И не выдержав игры в гляделки, самый старый из них с плохо скрытым торжеством сказал — гонцы уже доставили весть Истогвию. Рассказали о бежавших гномах и об их спасителях.
И что с того?
А то, что Истогвий не прощает подобной наглости. Он сам придет по наши души. Он возможно уже идет за нами следом. А Истогвий очень быстр! Очень!
Хм… Что-нибудь еще?
Нет. Больше ничего. На меня глядели четыре пары обреченных глаз. Они знали, чем все кончится. Знали с самого начала. Просто им хотелось пожить чуть дольше. Хотя бы на время беседы. А еще, я явственно читал это в их глазах — они надеялись на чудо. Люди всегда надеются на чудо. Даже при самом плохом исходе дел.
Хорошо. Поняв, что им больше нечего мне рассказать, я шагнул вперед и снова воспользовался старой волчьей костью. Пронзая кожу одного из хрипящих воинов, я снова поймал себя на мысли, что начинаю все ловчее и ловчее обращаться с новым инструментом. До виртуоза мне еще далеко, но в этом дело главное практика.
Когда я с ними закончил, на моем теле не осталось ни единой отметины. Кожа выглядела здоровой, сожженные хрящи снова выросли, мясо наросло на обугленные кости — которые так же полностью излечилось. Я снова был в порядке.
