— Ага — проворчал сквозь зубы тот, старательно зажимая рукою левый бок.
Меж его пальцев обильно сочилась кровь. Мне хватило одного взгляда — рана несерьезна. Кровоточит сильно, но удар поверхностный, рассечение кожи, не больше. А виноват сам Нигело — небрежно затянута боковая шнуровка кожаного доспеха. Вот и поймал незащищенным боком вражеский выпад.
— Возвращаемся — прокричал лидер, указывая рукой в сторону так давно и так недавно оставленного нами вражеского поселения — Лошадей не щадить! Гномьих выродков не поймали, но без улова не остались! Смотрите, чтобы не подохли до поры! Дядюшка Истогвий будет рад с ними поговорить по возвращению!
«Улов» был жидкий. Всего-то один шурд и два несчастных гоблина с туго связанными руками-ногами, брошенных поперек лошадиных крупов и примотанных ремнями. Не лучшие собеседники. Думаю, Истогвий предпочел бы поболтать со мной, а не с шурдами. Что ж — у него будет такой шанс, ведь я направляюсь туда же, куда и пленники.
— Говорят дядюшка Истогвий отправился встречать САМОГО…
— А ты не слушай! Если не хочешь остаться без ушей!
— Да я же так…
— Пришпорьте коней! Надо вернуться как можно раньше! К поселению!
Почему вдруг отряд сменил направление и вместо поселения отправился к той самой «странной» пустотелой горе я не ведаю. Быть может прибыл новый приказ — переданный «вестником» ибо я внимательно следил за всеми воинами и не мог пропустить птицу и уж тем паче конного гонца.
Как бы то ни было мы круто свернули, прорвались сквозь задымленный лес и вскоре оказались у края громадной низины с высящейся по центру горой. С виду ничего не изменилось. Разве что появились новые украшения — свежеотесанные сосновые колья вбитые глубоко в землю с насаженными на них отрубленными головами шурдов и гоблинов. Кое-где на кол насадили целые трупы, что сломанными куклами застыли в воздухе. А часть шурдов была посажена колья живьем и не все из них уже умерли. Меж старыми деревьями звучали протяжные стоны и хрипы отражающие лишь крохотную часть тех мук, что испытывали несчастные жертвы, чье нутро медленно раздиралось не слишком уж остро заточенными кольями.
Мне не было жаль поганых шурдов. К чему жалеть людоедов и детоубийц? Пусть все сдохнут! Пока мы проезжали неспешно мимо, я бесстрастно поглядывали по сторонам, а на трупы и умирающих смотрел лишь по одной причине — их было немало.
И что же получается?
Истогвий побеждает? Вон скольких воинов Тариса было уничтожено. Немалая часть взята живыми и посажена на кол. По всему сосновому древнему лесу мечется много конных карательных отрядов — частью одного из таких я сейчас являлся. Повсюду вспыхивают и тотчас затухают ожесточенные схватки, яростные стычки, короткие сшибки. Истогвий и Тарис откусывают друг от друга по кусочку. Но, похоже, Истогвий кусает куда чаще и куда глубже. Этого следовало ожидать. Он здесь хозяин. У него было два столетия в запасе и он неплохо подготовился. А Тарис… мне довелось несколько раз побеседовать с воскресшим принцем — как до, так и после его смерти. И я убежден в том, что Тарис Некромант давно и бесповоротно свихнулся. Содержимое его головы сгнило. Видать от мозгов осталась лишь бесполезная вонючая слизь булькающая в его черепе. Тарис жаждет лишь мести и круг его кровников столь широк, что остается лишь удивляться. Принц Ван Санти желает отомстить всему миру!
Мы миновали частокол кольев с трупами и головами, спустились по одной из аккуратных дорожек, а оказавшись на дне гигантской ямы, направились прямо к горе. Зачем нам туда? К чему карательный отряд простых бойцов был направлен к сердцу вражеских владений? Что им тут делать?
Быть может меня раскрыли?
Эта мысль вспыхнула и тут же угасла. Нет. Для них я простой ниргал. Бессловесный бесправный раб умеющий лишь убивать. Никто не обращал на меня внимания весь путь. Я пристально следил за лицами, прислушивался к разговорам. И не заметил ничего подозрительного. Сомневаюсь, что эти дуболомы сумели бы скрыть эмоции, узнай они, что я чужак скрывающийся под личиной своего.
Гора все приближалась, становилась выше и выше. Я почувствовал холодок — требовалось срочно принимать решение, ведь уже не осталось сомнения, что мы движемся прямо к одному из входов в подземелья.
Я мог развернуться коня, пришпорить его и рвануть прочь. Мне самому стрелы не страшны. Доспехи выдержат и попадание бронебойных болтов. Если убьют лошадь подо мной — перейду на бег. Часть сил восстановилась, моя выносливость позволит добраться до леса, а там я смогу попытаться оторваться от погони и обрубить хвосты. У этой затеи есть вероятность успеха. Но тогда я лишусь козырей и мне придется бежать и бежать прочь. А я не хочу вновь оказаться на окраине происходящих событий, не имея при этом плана. Я хочу быть в самой середине!
