Из черных дыр в дальнем лесистом склоне. Я отчетливо видел чернеющие зевы проходов ведущих под землю. Там ледник. Очень большой ледник. И там хранили все эти тела, причем хранили незнамо сколько лет и скорей всего часто пополняли ужасную «коллекцию» мертвецов. Твердо уверен, что там немало несчастных поселенцев отправившихся на поиск нового места для жизни по приказу старого короля, а угодивших прямо в лапы местных хозяев, что живо определили их на лед… Возможно число жертв пополнялось все эти десятилетия и века.
И снова Истогвий на высоте — ведь какая рачительность! Какое потрясающее сбережение ценного людского материала!
Ведь мысль блестяща! Ожившие мертвяки могут многое, но они не в силах остановить собственное разложение, не в силах избавиться от быстро появляющихся в их телах червей. А даже если и прекратить гниение плоти — зачем держать вокруг себя целую вонючую рать мертвецов? Ведь врага в округе не наблюдается. Вот и снова блеснул Истогвий своей деревенской рачительностью, показал всем толстую хозяйственную жилку.
Годом за годом новые мертвецы отправлялись на лед и пребывали там в замороженном состоянии до тех пор, пока не понадобятся. И час пробил! Вот и вскрыли ледники — а дюжие возницы загоняли внутрь повозки, грузили их заледеневшими трупами и вывозили наружу, где сбрасывали на травку под лучи яркого весеннего солнца. Один за другим с земли поднимались оттаявшие трупы и начинали бродить кругами в ожидании приказа… А на земле оставались мелки и крупные части тел — те что отлетели при перевозке или же отпали сами. Поймал себя на мысли, что зрелище лежащих на траве человеческих останков вперемешку с битым льдом напоминает мне кошмарный пиршественный стол приготовленный для высокого и прожорливого гостя имя которому Смерть.
Скоро здесь грянет битва.
А я… а про себя я пока не ведаю ничего — я следую собственному чутью, одновременно полагаясь на царящую вокруг неразбериху и хорошее прикрытие доспехов ниргала. До тех пор пока меня не вздумают извлекать из брони я нахожусь в относительной безопасности.
Сначала лошади зашагали по уже знакомой мне песчаной дороге, а затем мы без остановок проследовали через широкие и массивные каменные врата. Толстенные створки раскрыты, но приделанные к ним мощные цепи натянуты до отказа. Крутани барабаны лебедок и врата мгновенно захлопнутся. А вот и узкая щель в полу сейчас прикрытая сколоченными досками. Такая же щель сверху. Железная решетка станет дополнительной преградой. Пустотелая гора защищена получше любого дворянского замка. Может выдержать немало штурмов простой армии — без привлечения боевых магов.
Повинуясь приказам хрипло орущего широкоплечего воина в неплохих железных доспехах мы остановились и спешились. Тревожный миг. Мое тело было напряжено до предела — именно сейчас я могу провалиться. Кто знает их внутренние порядки — быть может ниргалам сразу же положено куда-то шагать, а не стоять и ждать как обычным воинам. Но обошлось. На меня вообще никто не глянул. Лишь пару раз чертыхнулись и помянули меня злым словом те, кому пришлось меня обходить, ведя в поводу лошадей. Я же с места не двигался, застыв в полной неподвижности и не сводя глаз с главного из моего отряда. Опущенные свободно руки висят вдоль тела, одна рука держит поводья лошади. Я готов в любой миг схватиться за рукоять меча и продать свою жизнь подороже. Быть может это ловушка? И сейчас на меня обрушится тяжкий удар?
Но все продолжают меня игнорировать. Они заняты — выслушивают краткие приказы, передают лошадей подбежавшим юнцам. Поводья забирают, а затем я слышу краткий властный окрик «Эй!» и это самый сладостный миг минувших часов — меня не раскрыли. Обычного ниргала позвали за собой как послушную скотину. Заметив повелевающий взмах руки я пришел в движение и тяжело зашагал за глухо ворчащими воинами. По пути мне велели прихватить далеко не маленький кожаный бурдюк и большую корзину источающую одуряющий аромат свежеиспеченного хлеба и жареного мяса. Обычный человек не смог бы унести все это в одиночку. Я справился без труда. И этим еще раз подтвердил всем, что я настоящий ниргал — могучий и покорный.
Мы идем темными коридорами, эхо наших шагов разносится далеко в стороны, откуда-то доносятся шаги прочих обитателей или гостей этого древнего и неприятного места. Здесь витает запах горячей смолы, дыма и пота. Отголоски чужих разговоров наполняют воздух бормочущей тревогой. В моей голове вновь появляется странное чувство… В этой части подземелий я не был.
