— Да, — указала левая женщина на лекарское крыло.
— У нас весело, — улыбнулась вторая, поглаживая свой живот.
— Эм… — и что мне им ответить?
Я впервые слышала о кружках. Вдруг я с ними сейчас столь важное время потеряю? Специально же на полчаса раньше вышла, типа на занятия.
— Может, потом? — закусив губу, сделала я шаг назад.
— А давай, к примеру, — захлопала в ладоши одна из них, — Мы тебе покажем, а ты сама решишь нужно оно тебе или нет.
— Да и зрим мы, ты одна из нас, — подхватила мигом её близняшка. — Беременность — не шутки!
Вздохнув, я согласилась с ними, надеясь, что времени пройдёт немного и мне удастся первой встретиться с Витой.
Шли мы неспеша. Вход находился с противоположного торца здания, через который заходили беременные. Да-да, именно дамы в положении на разных сроках беременности.
Вот это номер! В шоке затормозила, разглядывая обстановку, открывавшуюся взору.
Огромные колонны, увитые цветами, поддерживали небольшой козырёк. На деревянной двери красовались аисты, несущие деток в пелёнках. Рядом со ступеньками — лестничные перила, помогающие некоторым подниматься. Внутри звучала спокойная умиротворяющая музыка, женские голоса и смех. Кто-то и вовсе шёл со спутником жизни, счастливо воркуя.
— Ой, девочки! — окликнула святоша, махая рукой моим провожатым. — Я вас потеряла, а вы новенькую привести решили. Вот хитрюги! Клара если не родит на днях задаст вам трёпки.
— Фи, — воскликнули обе рассмеявшись. — Родит ночью. Клавдия никогда не обманывает.
— Смотрите у меня. Ой… — вскрикнула девушка, когда её подхватил мужчина в железной маске и в смокинге. — Мы на часик сегодня.
Близнецы зашептались и повели меня дальше, подхватив за руки. Зазвучал трезвон колокольчиков, в тот же миг, как ступили на мраморный пол фойе. Внутри ощутила дразнящий аромат дикой мяты и лаванды. Никто не обращал на нас внимание, каждый был занят своим делом.
Пройдя глубже, заметила диваны и маленькие белоснежные пуфики. Большие шары располагались по краю стены, в углу сложенные в стопки коврики для йоги — если не ошибаюсь, их таким образом называют. По правую сторону стояли столы с едой и водой. А потолок! Потолок и вовсе оказался зеркальным, отражая каждого из нас.
— Ну как тебе? — спросили еле слышно, напрягаясь, искусительницы.
— Невероятно, — заметив на стенах детские картины, призналась я. Всё убранство кричало о материнстве, но не навязчиво, а, напротив, невесомо и без лишней тошнотворности.
— Вступишь? — обе смотрели умоляюще.
— А что вы здесь делаете? — решила уточнить я.
— Говорим о материнстве, — раздался голос позади. — Учимся узнавать наших деток и усиленно готовиться к родам.
— Клавдия, — стушевались женщины, выпуская меня из цепких ручек и опуская взгляды вниз.
Клавдией оказалась горгона. Вместо волос змейки, заплетённые в косу. Небольшого роста, но шпильки на красных туфлях легко меняли положение дел. Очи зелёные и нисколько не превращающие в камень. Белый докторский халат был накинут на обнажённое тело, в особо интересных местах покрытое мутными чешуйками.
— Я вас предупреждала, — вздыхая, вымолвила Клавдия. — Никаких новичков, пока не пройдёт презентация факультетов.
— Но мы… — глаза обеих заблестели от выступивших слёз.
— Знаю, знаю, — подходя к ним, произнесла лекарь. — Вам хотелось успеть привести кого-то до ваших родов. Успеете, не волнуйтесь, я лично поговорю с ректором о просьбе передвинуть даты. У него должок предо мной имеется.
Что???
Последние слова существа выбили почву из-под ног. У моего мужа должок перед подчинённым персоналом? Да как такое возможно?
Прибью!
Тварь, гад!
Почему я ничего не знаю об этом!
Эмоции кипели в прямом смысле слова. Ревность захватила разум, не позволяя трезво смотреть на сложившуюся ситуацию. Здание затряслось, кто-то закричал. Я испугалась за всех нас, и всё прекратилось мгновенно.
Знак на коже потеплел, бутонов на стебле стало больше. Всего лишь миг, и появляюсь на ковре перед чрезвычайно серьёзным ректором. Перепачканные в чернилах пальцы сцеплены в замок. Нога отбивает нервный ритм. Увидев мою скромную персону, он выразил удивление. Явно не ожидал моего появления.
— Ася?
Он ещё спрашивает! Злость и вина борются внутри, а ревность прокручивает в голове последние слова Клавдии, издеваясь. От обиды хочется расплакаться. Дейсон вскакивает с места, оказывается рядом и с особой нежностью стирает слезинки.
Дурак!
— Любимая, ты чего? — гладит он меня по спине, и так себя жалко становится, что всхлипываю.
— Может, домой?
— Как домой? — возмущённо отстраняюсь, забывая о слезах.
— Чтобы отдох…
— Дейсон! — рычу я, понимая единственное: гормоны шалят, и как успокоить себя, я вообще не располагаю сведениями.
Муж делает вид, что отступает, после чего движения смазываются, и запечатывает рот поцелуем. Все эмоции смываются, остаётся лишь упоительное блаженство. Решено: вступлю в кружок материнства, нужно же изучить, что ожидает меня в будущем.
