Из кабинета выплываю на крыльях счастья довольная до чёртиков. Краем глаза замечаю Виту с Бенджемином, о чём-то активно спорящих. Как удачно, что они направляются в мою сторону. Перехватываю обоих, уводя от ректорской обители. Им не стоит видеть Дейсона в том виде, каким передо мной предстал любимый. С трудом удалось из объятий выскользнуть и аргументами завалить, только бы он ночью мне это не припомнил теперь.
— Ну что, рассказывайте, — настойчиво требую я, отойдя достаточно далеко от опасной зоны.
— О чём? — Вионетта отворачивается, перебирая русые волосы.
— Я соскучился, — неожиданно признаётся котяра, и я верю ему на слово, просто подсознательно чувствуя правду в его словах. — Она тоже находилась рядом с тобой, а я не мог.
— Рядом со мной? — студентов становится больше в коридорах академии. Придётся перенести допрос на потом.
— У лекарей могли находиться только члены семьи, — шепчет Вита. — Братец не знает, кому верить, но из-за наказания мы пока здесь, но не беспокойся, скоро вернёмся. Ты не подумай, он ни в чём не виноват. Наказание Жизни никогда не обсуждается и каждый проходит его по-своему.
Только сейчас замечаю едва заметный след ошейника на шее сестры Дейсона. Что за издевательство над разумными существами? Это… это же унизительно! Да у Жизни и прав нет на подобное кощунство! Если она такая же, как… кто?
Что-то неуловимо ускользает из памяти. От попытки вспомнить голова начинает раскалываться. Я же ещё перед учёбой помнила, а сейчас огромный пробел. Чёртовы загадки!!!
В тёмной пустой комнате около раскрытого окна лежал большой кот. Его хвост недовольно вилял из стороны в сторону. Нервы были на пределе, но существо старалось держать себя в ежовых рукавицах.
Скрипнула дверь, неспеша входила нынешняя хозяйка. Звонко цокали высокие каблуки по изумрудному кафелю. Там, где ступали её ноги, расцветали белые цветы, но ей не было до них никакого дела. Она спешила, но делала вид, что медлит. Не дойдя до нужного пункта каких-то десять шагов, взволнованно спросила:
— Ты сделал, что я просила?
— Да, — рыкнув, произнёс кот и поднялся с налёжанного места, чтобы поскорее сбежать. В этот день ему не хотелось видеть свою белую леди, а эту женщину тем более.
С каждым разом та, кого они единогласно приняли, вызывала в нём всё большее отвращение. Да и выбор теперь не сделать, пока не родится следующая истинная душа, которой предстоит вобрать всю силу предшественницы. Им же тогда предстоит снова перейти на новый круг жизни, пока предсказание не исполнится и все они не станут свободны — тогда порочный круг будет идти своим чередом.
— Постой! — кинулась вдогонку за ним хозяйка, но не успела сказать главного, и её дрожащий голос в пустоте прозвучал отчаянно. — Прости…
Взвалив тяжкую ношу на свои хрупкие плечи, ей приходилось поступать жестоко не только с теми, кого любит, но и самой собой. Как бы тяжко ей ни было, проще скрывать всё за маской безразличия. Вот лишь беда: появилась трещина, и всякий раз, становясь больше, рушилась твёрдость всех принятых решений.
Никто из них не знал, что вскоре всему придёт конец. Но если есть конец, то есть и начало. И скоро тот, кого забыли, вернётся забрать то, что ему однажды задолжали верные создания за предательство.
После занятий Бенджемин сбежал, не дожидаясь нас, отделавшись нелепой отговоркой. Пришлось идти в общагу вдвоём с молчаливой Вионеттой. Та была на себя не похожа: из озорной болтушки превратилась в тихую запуганную лань.
— Да что с тобой? — войдя в её апартаменты, спрашиваю я.
— Вина, — кратко произнесла девушка, падая на кровать. — Нас обвели вокруг пальца, как слепых котят. Это позор!
— Ты про покушение?
— Братец тебе не рассказал? — вопросом на вопрос ответила она и продолжила. — В тот день произошло много странностей. Дейсон уехал ни свет ни заря, и не мог узнать, что слуги ушли спозаранку. Мэттью наведался ко мне голодный и злой со свёртками с запретными данными от брата. Мы и подумать не могли, что кто-то специально всё это подстроит. И Микки находилась с нами по нашей же глупости, сами позвали. А ты… — Вита притихла на секунду. — А ты осталась одна и пострадала больше всех.
— Глупышка, — вырывается из уст, и приходится объяснять ей, что я никого не обвиняю. — … А разузнать о наказании хотелось бы побольше.
И мне поведали то, что может знать не каждый. Например, если кто-то без дозволения Жизни, Смерти или Судьбы самовольно отправлялся в мир живых, то тех судили. Либо как это произошло с ними, назначалось наказание с временным лишением сил и отлучения от дома на сорок дней. Ошейники появляются сами, и никто кроме Жизни не мог их снять. А вот суд являлся самым страшным из всего. Тогда принимает решение первобытная тьма, и никто не мог ведать, что той придёт на ум.
— А души людей могут разузнать об этом? — заинтересованно поинтересовалась я.
— Нет, только высшие арайты, живущие в нашем мире из поколения в поколение. Другим-то не надобно. Да и зачем?
— Наверное, ты права, — сомнения зародились в подсознании.
Так ли всё просто, как кажется на первый взгляд?
