На сборы у Жарова три часа, а дел уйма. Надо похоронить погибших в ночном бою. Разработать приказ на марш. Устроить прощальный завтрак румынам, уходящим в свою армию. Погрузить полк на автомашины — всего не перечесть.
Братскую могилу вырыли под платанами у самого Дуная. В ней советские и румынские воины, уже друзья и братья по оружию и по крови, павшие в совместном бою.
Все в эти дни было обычно и необычно. Разгром немцев. Союз с румынами. Выход на Дунай. Марш на Бухарест. История на каждом шагу, и простые солдаты, живые и мертвые, творят ее на виду у всего мира.
Батальон Чиокана уходил в свою дивизию. Расставание было шумным и трогательным. Люди сдружились. Но война их свела, война и разлучала. Майор построил один из батальонов у дороги, пригласил дивизионный оркестр. Румыны торжественно прошли перед строем и на каждое «ура» скандировали: «Тра-яс-ка Мо-сква! Тра-яс-ка Мо-сква!» Их всю жизнь пугали Москвой, а они славили Москву, расставаясь с ее солдатами.
Шли колонны в боях рождавшейся новой демократической армии, которая с каждым днем все более и более принадлежала своему народу, и в этом была ее сила!
Вечером 30 августа полк Жарова оказался в двадцати километрах от Бухареста. Полукольцом охватывая город, здесь стояли части танковой армии, механизированного корпуса, несколько стрелковых соединений и румынская дивизия имени Тудора Владимиреску.
Войска с часу на час ожидали приказа на вступление в Бухарест. Бои кончились, а отдыха не было. Полки брились, чистились, приводили в порядок оружие, технику. Забот еще больше, чем в бою. Еще бы! Первая столица зарубежного государства. Солдаты и офицеры настроены празднично.
Поздно вечером к Жарову приехал майор Таланов. Он только сегодня из штаба фронта. Офицеры почти не виделись десять дней и были рады встрече. Главное, живы и здоровы и завтра вступают в Бухарест. Они обнялись, даже расцеловались и долго просидели за ужином. Таланов много рассказывал, был в курсе самых последних событий.
Ранен командующий фронтом. Он лично занимался организацией вступления войск в Бухарест. Два дня назад вылетел на самолете в одну из армий. А на обратном пути над районом, где еще действовала одна из окруженных групп противника, самолет был обстрелян гитлеровцами и весь изрешечен пулями. Одна из них угодила в Малиновского. Лишь мужество и выдержка летчика спасли командующего от гибели.
Жаров даже поежился. Мог бы и погибнуть. Война не щадит ни солдата, ни генерала.
В Бухаресте, рассказывал Таланов, острая политическая борьба. Реакционные министры и, видимо, сам король интригуют. С часу на час ждут высадки англо-американских десантов. Лишь бы не пустить в столицу русских. Сколько раз просили остановить продвижение наших войск. И вот, чтобы положить конец интригам, откуда бы они ни исходили, Ставка Верховного Главнокомандования приказала завтра в десять утра ввести войска в Бухарест.
Командующий требует организованности, порядка, дисциплины. Войска пойдут с оркестрами. Командиры полков и дивизий — впереди своих колонн на конях.
Ночь прошла тревожно и напряженно. А наутро полк Жарова влился в армейскую колонну и двинулся в Бухарест.
Город начался низенькими домиками предместий. Рабочие окраины лежали в руинах. Загородный дворец короля охранялся рослыми гвардейцами в медных касках со свисающими кистями из конского волоса.
Румынская столица восторженно встречала армию-освободительницу. Люди старались пожать руки солдатам и офицерам, обнимали их, целовали, забрасывали цветами. Кричали: «Буна, буна армада!» «Ура Красной Армии!»
А Жаров глядел и дивился. Ему постепенно открывался чужой, непривычный мир, пробуждая в душе самые противоречивые чувства.
Стремительный темп наступления советских войск помешал немцам сжечь и взорвать город, и все же они оставили по себе зловещую память. Разрушили бомбами здания национального театра, библиотеки, музея, концертного зала, разбили телефонную станцию. Тысячи людей остались без жилья. Но в центре город пострадал мало. Лишь резко бросалось в глаза монументальное здание университета, покалеченное американской бомбой. С пьедестала памятника на него молча взирал Георгий Лазарь, зачинатель гражданского образования.
В «уличных салонах», прямо на панелях, выставлены пейзажи, натюрморты, лубочные цыганки, закутанные в яркие шали. За решетками парка Чишмиджиу на зеленых лужайках лениво слонялись экзотические павлины. Бульвары пестрели радужными красками реклам кинотеатров и зарубежных фирм.
Но были площади и улицы, архитектурные ансамбли которых восхищали. Добрые чувства рождались у солдат при взгляде на стройный ансамбль Каля Виктория — улицы Победы, названной так в память освобождения Бухареста русскими войсками от власти турок еще в прошлом веке.
Андрею вдруг вспомнились порушенные кварталы рабочих окраин, их пепел и камин. Какая злая ирония судьбы! Лучшее из того, что создано рабочими людьми, всегда принадлежало их угнетателям. Нет, не то будет теперь. Нового времени никому не остановить!
