Андрея одолевает минутное смятение. Не довольно ли атак? Не попробовать ли в другом месте? Но место выбрано, и лучшее. Откажись от него, и пролитая тут кровь окажется напрасной. Враг опомнится, усилит нажим. Придется новой кровью расплачиваться за твою нерешительность. Нет, стисни зубы, зорче гляди вперед, осуществляй тысячу раз продуманное решение.
Жаров повторил сигнал к атаке. Рота Румянцева движется ползком, готовая вскочить на ноги у самых позиций врага. Хмыров и Самохин прикрывают ее с флангов. Солдаты ползут по чистому склону. Оглядываются то назад, то по сторонам, то осторожно приподымают голову. А иногда с такой силой прижимаются к земле, что кажутся совсем неподвижными. У Жарова душа полна тревог, словно он сам с ними, рядом, впереди, и над ним свистит огневая пурга. Все меньше и меньше расстояние до позиций противника. Шестьдесят метров... сорок... тридцать... сигнал! — и все вскакивают, резкое обрывистое «ура», разрывы гранат, стрельба в упор, свалка во вражеской траншее. Минута — и в ней хозяйничают бойцы Румянцева, скапливается рота Хмырова. Еще рывок — и обе роты на гребне. Сзади их подпирает третья рота. Брешь! Саперы Закирова волокут мины чтобы прочнее закрепить захваченные позиции.
На гребне схватка за схваткой, но по телефону Андрея обрадовал накаленный голос Кострова:
— Сидим прочно.
Оборона противника по главному хребту Карпат, где он держал крупные силы, — всего лишь один из рубежей глубокого предполья. За ним мощный укрепленный рубеж, известный под названием «линия Арпада». Впрочем, склонные к напыщенно-устрашающим наименованиям, венгро-немецкие гитлеровцы называли его и «железными воротами Трансильвании», и «мадьярской подковой», а один из узлов сопротивления на пути полка именовали даже «пастью тигра». Горы здесь круты и скалисты, теснины узки и труднодоступны, проходы опасны. Широкий каменный пояс усилен железобетоном, обвит колючей проволокой, перекопан рвами, огражден надолбами, прикрыт минными полями и мощным огнем. Против полка небольшой участок этого пояса. Обзор великолепный. Шоссейная дорога серебристой змейкой вползает в узкую теснину, зажатую меж двух высоченных гор. На площадке у их подножия — зигзагообразный противотанковый ров. В него стекает горный ручей, и во рву на метр воды. За ними минные поля. Дальше ощетинившиеся надолбы из рельсов и камня. «Зубами тигра» называли их потом пленные. Туповерхие лбы железобетонных дотов и многотонные стальные колпаки.
— Ну и пасть, — разохался начальник штаба. — Головы не суй — отхватит.
— Как, Григорий, — взглянул Жаров на Березина, — отхватит?
— Зубы пообломаем — и пасть не страшна.
Андрей еще раз окинул взглядом вражеские позиции. Как тихо и спокойно сейчас и как загудит все через минуту!
Наконец загрохотала артиллерия. Незримый стальной поток сотрясает землю и воздух. Взблески стремительного пламени обнимают склоны гор. Пыль и дым будто стирают границы земли и неба. А перед самой атакой воздух гудит моторами штурмующей авиации. Андрея невольно хмелит чувство гордости за эту мощь. Под конец артиллерийской подготовки минометчики сделали несколько залпов дымовыми минами. Белесые дымы густо осели на землю и нехотя поползли на склоны гор, в теснину. Огонь врага теперь бесприцелен.
Общий сигнал — и атака. При штурме укрепленного района она не похожа на безостановочное движение. Это жаркие схватки на каждом рубеже, у любой позиции, часто у замаскированного дота. Костров и Думбадзе ушли в обход. Черезов атакует в лоб. Перескочив ров, солдаты залегли у надолб. Саперы Закирова подкладывают последние заряды. Еще минута — и взрыв. Добрые проходы! Дым медленно уползает вверх по склонам. Надежная маскировка. Увидев у надолб небольшой курган, Амосов махнул рукой Голеву, и они залегли там вместе. Из дыма только что выполз железобетонный капонир. Из одной его амбразуры сечет пулемет, из другой бьет пушка. В эти амбразуры Фомич посылает выстрел за выстрелом. Усач Голев бьет туда из своей бронебойки. Капонир нервничает. Он все чаще и чаще приостанавливает стрельбу. Справа к многоамбразурному доту ползут саперы. У двух из них банки с бензином, которые они тянут на бечевке волоком. Им осталось каких-нибудь семьдесят метров, как вблизи застрочил автомат. Саперы приникли к земле. Голев приложился к своей бронебойке и выстрелил раз за разом. Огонь смолк. Легкие пушки спешат за пехотой. Они уже у надолб и в упор бьют по железобетону. Один снаряд угодил прямо в амбразуру, и оттуда повалил густой дым. Неподалеку от другого дота взметнулся высокий белоголовый столб огня. Огонь тут же погас, а белый дым повис в воздухе, словно боясь опуститься на горячую землю: видно, зажигательная пуля угодила в одну из банок с бензином.
