— Так почему, ты думаешь, эта история о сумасшедших? Ярик поехал? А не совсем. Мадам сама оказалась со свихнувшейся кукушкой в голове. Когда я его спросил, где он вообще нашел свою Александру, знаешь, что ответил? В дурдоме. Я сам не знал это про него тогда, Ярик загремел в психушку в то время, и встретил Александру в очереди на энцефалографию. Потом договорился с каким-то медработнком, чтобы тот ее адрес ему скинул. Вот так любовь и началась.
— А она, почему там оказалась?
— Ударила шесть раз ножом себя в сердце по приказу голосов, кажись. Но не удачно, жива осталась, подлечилась и вернулась преподавать.
— Хера. А он?
— Да черт его знает, говорит, ни за что загремел, соседи ментов вызывали как-то, а они скорую. Даже диагноз свой не знает или не признается.
Вот такая странная жизнь была у других людей, совершенно непонятная для Полины, но социальная бездна между Александрой и Яриком была также велика, как и между другими людьми, которые ни разу не ударяли себя ножом в сердце. Впрочем, Полина понимала, что сумасшедшая женщина не была настолько поехавшей, чтобы задержаться с мужчиной, который преследует ее и говорит ее цитатами.
Толика эта история веселила, и она могла понять его. Слушая, она поразилась и ужаснулась, но когда она будет пересказывать ее Юле, сама будет гореть от предвкушения поделиться чем-то абсурдным и интересненьким.
Лицо Толика было белым пятном на фоне темноты и желтоватого света, Полина всматривалась в его черты, которые терялись за общей бледнотой. Его мимика всегда была очень живой — скалозубый рот, беспокойный нос, который постоянно к чему-то принюхивался или втягивал сухой воздух, будто он страдал насморком, хотя это было и не так. Взгляд у него уже был пьяным, Полина не могла припомнить, был ли он таким в начале их встречи, но внимательным. Толик сразу заметил, что она его рассматривает. Он тут же стал ощупывать ее взглядом в ответ, и Полина ему улыбнулась.
Колесики закрутились, послышался равномерный шум, и к ним выехала на роликах официантка. В руках она держала поднос.
— Комплимент от нашего заведения. Тебе, девушка, коктейль «Космополитен», как в «Сексе в большом городе». Ты же у нас, точь-в-точь голливудская звезда, не? А тебе чесночные сухарики и жаренные свиные уши на закусон, чтобы от водки не нажрался, как скот.
Официантка аккуратно поставила треугольный стакан перед Полиной, поправила лайм на его краешке, было видно, что он ей самой нравится, и небрежно плюхнула тарелку перед Толиком.
— Тебе не советую лезть в его блюдо, а то ляжки будут, как у коровы. В алкоголе и так, знаешь, сколько калорий?
Официантка говорила взвинчено, будто бы и правда устала от работы, и не слишком надеялась на чаевые от них.
— Спасибо, милая, — сказал Толик, нисколько не оскорбив ее таким обращением, — раз ты принесла нам коктейль, значит, Лазарь тоже тут?
Барная стойка была освещенной и пустой.
— А я слежу что ли за ним? На месте сейчас нет.
Полина тоже решила попробовать.
— Тогда кто тебе дал коктейль? А тарелку? Здесь есть кухня, там тебе ее и вручили?
— Я — девушка самостоятельная, если тебе и надо, чтобы указывали, вручали и давали, то мне тебя жаль.
В последние годы Полина считала себя самостоятельной настолько, насколько возможно при ее семье и финансовом положении, и такие формулировки оскорбляли ее. Она даже подумала, что если официантка продолжит ей хамить, то она ей врежет. Это были тайные вредные невыполнимые желания, потому что Полина все только думала, и не стала бы этого делать на самом деле.
— А давай ты с нами посидишь? Я тебе налью, пока Лазаря нет, могу даже попробовать замутить какой-то коктейль?
Уголки губ Толика медленно поползли вверх, а потом застыли в одном положении и больше не опускались. Официантка отмахнулась от него рукой.
