— Ты нахера это говоришь, больная?! — Толик пнул ее совок и сделал шаг к ней. Официантка сразу отъехала от него на несколько метров.
— Ну серьезно, у меня есть подруга, она проститутка. Зарабатывает и ничего, живет как-то.
— Да и шляйся сама по подворотням, не все должны так жить и претерпевать!
Никто, Толик, не должен, хотелось добавить Полине, но горло было будто забито ватой, и она ничего не могла сказать.
— Сам из подворотни вылез, в ней же тебя и пристрелят!
Полина испугалась, что Толик может снова достать пистолет, но он только прорычал что-то неприятное, и продолжал идти в сторону официантки, которая отъезжала все дальше.
— Короче некогда мне с вами болтать! У меня тут есть клиент и покруче! Влиятельнее вас обоих и еще десяти таких же вместе взятых! Пойду, налью ему кофе!
— Папа? — спросила Полина за мгновение до того, как в темноте загорелся круг света над столиком.
Официантка скрылась в темноте, когда он практически догнал ее. Ему хотелось схватить ее, и что сделать дальше, он еще не решил. Извиниться перед Полиной, по крайней мере. Где же женская солидарность, он думал, что все девочки всегда на стороне жертвы и не винят ее за то, что ей не кажется нормальным скотское обращение с собой. Ему казалось мерзким убеждение, что нормально жить плохо, стыдно, чтобы у него не случалось, он всегда стремился наверх, хоть сейчас в этом баре его решения казались идиотскими. Его бедная трогательная Полина наверняка испугалась ее слов, ее бы утешить, защитить, но их еще не оставили вдвоем.
Загорелся круг света, за столиком сидел крупный мужчина, уже стареющий, но до звания деда его морщинам не хватало глубины. Лицо у него было страшное, будто все переломанное, хотя сложно было назвать какой-то конкретный дефект, но держался он достойно. Спокойно так, величественно даже. Его пальцы украшали синие нарисованные перстни, и Толик не удивился бы, если бы обнаружил наколотые звезды у него на плечах.
Теперь у официантки в руках вместо совка был чайник, из него она налила кофе в маленькую кружку, которая почти комедийно смотрелась в его больших руках. Мужчина не посмотрел на нее, только махнул рукой, чтобы уходила, и официантка действительно снова скрылась.
Толик мог хорошо вообразить мать Полины, но как должен был выглядеть ее отец, он не представлял. Несмотря на ее нахальность, она казалась ему женственной Евой. И он видел, что если черты лица ее отца, Петра какого-то там, уменьшить и округлить, то можно было понять, что Полина его дочь.
— Ког䬬¬¬¬а я вышел на свободу, ты была достаточно взрослой и не стала играться со мной. Это опущение, я думал, уже не закроется, но вот ты пьяная, взрослая с сомнительным парнем в баре играешь в игру, в которой вы раскладываете свои жизни друг пере другом. Вот и поиграю теперь с тобой, сяду на раздаче. Моя история будет про твоего деда с бабкой. Ты так не хотела общаться со мной, что я не уверен, что ты слушала меня, когда я пробовал тебе рассказать их.
— А ты нам лучше расскажи, как вышло так, что ты, будучи свободным человеком, не смог защитить свою семью, а?
— Я не буду это раскрывать тебе. Слишком много фактов к этому привело. И то, как много лет назад твой босс Эмиль еще шпаной тушил свой дом, лишь только начало. Если бы я мог решить проблему по-другому, я бы решил. Если бы я мог изменить события в прошлом, я бы незамедлительно построил машину времени, да, Полина? А теперь, парень, рот не раскрывай, и слушайте историю.
Толик хотел возмутиться, но увидел, как внимательно Полина смотрит на своего отца, и подчинился.
