Светила полностью

Балфур объяснил, что Те Рау Тауфаре и Кросби Уэллс были близкими друзьями и Тауфаре видел, как Фрэнсис Карвер вошел в хижину в день смерти отшельника. Побывал Карвер в Уэллсовом доме до того, как хозяин скончался, или уже после, Балфур не знал, но Тауфаре уверял, будто Карвер явился туда до Лодербека, – а Лодербек, согласно его собственным показаниям, подъехал к хижине почти сразу после смерти отшельника, потому что на плите кипел чайник и вода еще не вся испарилась. Разумно было предположить, что Фрэнсис Карвер оказался в доме до того, как Кросби Уэллс испустил дух, а может статься (по спине Балфура пробежал холодок), даже был свидетелем его последних минут.

Левенталь погладил усы.

– Чрезвычайно любопытные новости, – проговорил он. – «Добрый путь» отплыл поздним вечером, спустя несколько часов после заката. Получается, Карвер вернулся из долины Арахуры прямиком в Хокитику, тут же взошел на корабль и снялся с якоря еще до рассвета. Вот это я называю поспешным отъездом!

– По мне, как-то подозрительно оно выглядит, – кивнул Балфур, думая о своем пропавшем упаковочном ящике.

– А если вспомнить, что и Стейнз исчез примерно в это же время…

– И Анна, – перебил Балфур. – В ту самую ночь ее нашли без сознания, – собственно, Лодербек и нашел, помнишь, на дороге.

– Ага! – воскликнул Левенталь. – Еще одно совпадение.

– Ты, вероятно, скажешь, что в совпадения верят только глупцы, – промолвил Балфур, – но я на это отвечу… я отвечу, что цепочка совпадений – это уже не случайность. Целая цепочка!

– В самом деле, – сдержанно согласился Левенталь.

Спустя минуту Балфур заметил:

– А насчет молодого Стейнза. Это ж стыд и срам, вот что это такое. И нечего тут сердобольничать, Бен, – давай называть вещи своими именами. Его, конечно же, убили. Человек так просто не исчезает бесследно. Неимущий бедняк – может быть. Но не человек со средствами.

– Мм, – пробормотал Левенталь; о Стейнзе он в тот момент не думал. – Хотел бы я знать, что Карверу понадобилось от Уэллса на Арахуре. И от чего он убегал, если на то пошло. Или к чему. – Издатель минуту подумал и вдруг воскликнул: – Слушай, а Лодербек, часом, с Карвером никак не завязан?

Балфур медленно выдохнул.

– Хороший вопрос, – проговорил он, словно бы скрепя сердце. – Но если я тебе скажу, я предам доверие Лодербека. Нарушу свое слово!

Балфур снова уставился на свечной фитиль, надеясь, что приятель станет уговаривать его продолжать.

Однако, к несчастью для Балфура, моральный кодекс Левенталя не допускал того нарушения, на которое был готов посмотреть сквозь пальцы Балфур. Смерив собеседника бесстрастным взглядом, он откинулся на стуле и сменил тему.

– А ты знаешь, – бодрым тоном осведомился он, – ты ведь не первый, кто приходит ко мне в офис и спрашивает насчет того объявления в газете, ну про Эмери Стейнза.

Балфур поднял взгляд, он был одновременно разочарован и удивлен:

– Да ну – а кто еще?

– В середине недели заглянул один человек. В среду или, может, во вторник. Ирландец. Священник по профессии, но не католик – методист, кажется. Он займет должность капеллана в новой тюрьме.

– Он принадлежит к Свободной методистской церкви, – уточнил Балфур. – Я с ним утром познакомился. Он еще выглядит странновато. С зубами не повезло бедняге. Так, а у него-то какой интерес в этом деле?

– Я имени никак не вспомню, – пробормотал Левенталь, потеребив губу.

– С какой стати он интересовался Стейнзом? – вновь спросил Балфур. Имени капеллана он не знал и подсказать не мог.

Левенталь сложил руки на столе.

– Ну, все это как-то чудно вышло, – промолвил он. – Этот священник, по-видимому, сопровождал коронера в хижину Кросби Уэллса, чтобы забрать останки.

– Да-да, а потом он же предал тело земле, – покивал Балфур. – Сам могилу вырыл.

– Девлин! – воскликнул Левенталь, ударив кулаком по столу. – Вот как его фамилия: Девлин. А имени все равно не помню. Сейчас, минутку…

– Так или иначе, – откликнулся Балфур, – я спрашиваю: ему-то что за дело до Стейнза?

– Я сам не вполне понимаю, – признался Левенталь. – Из нашего очень краткого разговора я так понял, ему требовалось срочно переговорить с мистером Стейнзом – либо насчет смерти Кросби Уэллса, либо о чем-то имеющем к ней отношение. Но ничего сверх этого добавить не могу. Я не спросил.

– Жаль, что не спросил, – посетовал Балфур. – Это ж лишняя ниточка, и непонятно, куда она ведет.

– Ба, Том! – просиял улыбкой Левенталь. – Да ты рассуждаешь прямо как детектив!

Балфур вспыхнул.

– Не то чтобы, – возразил он. – Просто пытаюсь кое-что выяснить.

– Кое-что выяснить – для своего доброго друга Лодербека, который обязал тебя молчать!

Балфур тут же вспомнил, что священник тем же утром нечаянно подслушал Лодербекову исповедь, и ощутил смутную тревогу. Вот где лишняя ниточка-то болтается неприкаянно! Ей-ей, Лодербеку следовало вести себя осторожнее и не болтать о делах частного характера в общественном месте!

– Ну так не странно ли оно? – ощетинился Балфур. – Этот парень, Девлин…