То, насколько оскорбительным станет для него откровенное пренебрежение правами на собственную жену, волновало Дэла в последнюю очередь. Господи! Мурашки прошли по телу горячей волной. Даже тут мои переживания, интересы, проблемы затмевали для айна его собственные. Для воина, собственника по натуре, могущественного короля небрис, к которому даже тринадцать не посмели бы обратиться неуважительно или снисходительно!
Однако ему не пришло на ум, что покровитель способен отказаться от дочери, лишь бы она не досталась врагу. Ультиматум шокировал древнего варвара не меньше, нежели меня.
Сперва я разозлилась на Дэла. Язвительные, обидные фразы едва не сорвались с языка. Ну, вот почему не предупредил, не намекнул хотя бы словом? Но тотчас пришло озарение: а что, собственно, он мог поведать? Дескать, Ррул кидался туманными издевками? Они заставили предчувствовать неладное, сделать далеко идущие выводы? Низкородный дворянин запросто мог солгать, желая позлить соперника, потрепать нервы, выбить почву из-под ног. Разумно ли будоражить меня смутными подозрениями, не имеющими реальной основы? Особенно, когда и так с трудом балансировала на грани истерии, а то и вовсе неадекватности.
Было страшно читать эмоции Дэла. Даже крошечные отголоски, долетавшие сквозь порванный эмпатический щит провоцировали дичайшую ломоту во всем теле… Но разве небрис не заслужил, чтобы его поняли? Услышали? Глубоко вдохнула и … пришла боль. Она поднималась от кончиков пальцев, устремилась в спину, плечи, шею, затылок. По лбу точно молотком ударили. Аж искры из глаз сыпались. Рваный пульс зашкаливал. Казалось, миллионы острых игл вонзились в грудь. Проникали все глубже, подбирались к сердцу, к легким. Тело будто прошивали насквозь, раз за разом, совершенно не заботясь о том, что оно все чувствует. Осознание – мукам нет конца и края, они не прекратятся никогда, ужасало, лишало воли и контроля, доводило до исступления.
Я посмотрела на Дэла. Айн застыл неподвижно, как умеют только небрис, в отличие от Ария, время от времени менявшего позу. Каменное лицо древнего варвара выглядело равнодушным, скучающим и только глаза сияли так, что сердце заныло, сжалось.
Беззанский властелин тоже не спешил выражать эмоции. Но в отличие от айна демонстрировал неприкрытую самоуверенность, превосходство над противником. Вздернутый подбородок, чуть выпяченная нижняя губа, грудь колесом и руки в карманах пиджака – незначительные мелочи для любого. Открытие неприятно резануло. Подумаю об этом после. Сейчас есть вещи поважнее!
Отключение от Дэла принесло облегчение. Невольный вздох нарушил тишину, спугнув ночную бабочку, приютившуюся на ветке, невдалеке от уха. Все мое существо наполнилось позитивом после пережитых страданий. Ух! Была не была! С неприятным предчувствием залезла в мозг Ария.
Король сайхов разрывался между желанием забрать дочь у мужчины, «не достойного его девочки» и долгом чести. Покровителем руководили злоба, ненависть, презрение ко всему проклятому роду. Дэлом … любовь и безудержное желание быть со мной. Рядом… в том качестве, в каком получится. Даже если для этого придется терпеть издевки, подковерные интриги, откровенные оскорбления злейшего врага и… мои сомнения.
Кошмар! Древний варвар, насиловавший, пытавший, убивавший без малейшего сомнения, без единого проблеска жалости, на поверку гораздо человечней и гуманней, нежели покровитель! Сайхийская стерильность в действии!
Впервые в жизни задумалась над философским, сложнейшим вопросом. Что хуже: инстинктивная жестокость, впитанная с молоком матери, как часть натуры или беспощадность по убеждению. Поняв, насколько Дэл дорожит мной, Арий даже «родную малышку» готов сделать разменной монетой в копилке собственной мести. В оправдание покровителя скажу – он и сам до конца не понимал творившегося в душе. Но со стороны, как говорится, видней. Я читала эмоции беззанского властелина подобно открытой книге. Если в переживаниях айна все еще путалась – уж больно тяжко переводить телесные муки в нечто конкретное, то расшифровать ощущения короля сайхов намного проще.
При всей любви к покровителю безумно захотелось прижаться к груди Дэла, утешить его – такого сильного, несокрушимого и такого ранимого. Раньше это не укладывалось в голове. Честно говоря, не укладывалось и нынче…
А! Плевать! В конце концов, ну, сколько еще буду пай-девочкой, благоразумной и воспитанной? Это благо уже на зубах вязнет!
Развернулась и, пока хватало решимости, неловко бросилась к флавелльскому монарху. Врезалась в него и застыла, лицом уткнувшись в мускулистую грудь. Айн дернулся и замер, издав нечленораздельный, пораженный возглас. Столько раз я пыталась вывести его из себя, шокировать, ошеломить. Теперь умудрилась, сама не желая.
Однако спустя какие-то мгновения Дэл обнял меня так крепко, что дыхание перехватило. Шепнул, коснувшись губами уха, опалив холодным дыханием:
– Эзра!.. Не пожалеешь. Я… не могу без тебя.