Айн положил ладони на мои, с силой убирая их от лица, невзирая на сопротивление. Может, не заметил? Наклонился и медленно, кончиком языка убрал соленую влагу с моих щек. Новые, странные, шокирующие ощущения лишили остатков самообладания. Жест Дэллана был слишком интимным и в то же время трогательным.
– Ну почему сейчас все так сложно? – задумался древний варвар, в голосе его слышалось искреннее удивление. – Почему ты такая? Как назло, не могу ничего сделать, потому что Арий… – небрис замолчал, словно ожидал ответа:
– Дэллан! Я замужем. Возможно, в прошлом… Возможно, не смогу вернуться домой. Но я так чувствую!
Клубок эмоций жужжал в мозгу, подобно растревоженному улью. Чувства, столько лет запертые внутри, осатанело вырвались на свободу и зажили собственной жизнью. Контрастные, спорящие друг с другом, раздирающие на части. С одной стороны, душа захлебывалась от слез и безнадеги. С другой – пришло странное, нелепое облегчение. Будто взорвался фурункул – неимоверная боль пронзила с ног до головы. Зато все мучившее, давившее, изо дня в день мешавшее нормально существовать, выплеснулось наружу.
Дэл вскочил и отлетел к окну. Некоторое время я вытирала одеялом остатки слез и прикрывалась. Еще некоторое время ждала, пока айн вернется.
Неспешно, размеренно древний варвар присел рядом.
– Ладно, – произнес гораздо спокойней. – Арий разрешил мне официально за тобой ухаживать. Надеюсь, не против?
Я покачала головой:
– Если ухаживания ограничатся общением…
– И твоими язвительными замечаниями, – Дэл криво улыбнулся. – Надо же хоть иногда расслабляться и проявлять истинную натуру, чувства… Стерильные сайхи совсем тебя замучили. Но… – он замолчал, и стало очевидным – сейчас скажет, почему вначале так настаивал на наших отношениях. – Арий сказал: «Сайхи, достойные его дочери, тоже вправе волочиться за тобой». Это непременное условие наших встреч. Надеюсь, понимаешь, – древний варвар ненадолго замолк, будто взвешивая – продолжать или нет, но договорил: – Исключительно поэтому я рассказал о своих… хм… ощущениях. Ни при каких других обстоятельствах не сделал бы такого! Это глупо, пошло, унизительно! Но Арий пообещал доказать, что мое предложение – очередной каприз избалованного ловеласа. Поведать – насколько я опасен, непредсказуем и никогда не испытывал к женщине ничего, кроме похоти. Зная твоего папаню достаточно хорошо, – от усмешки Дэла меня аж холодный пот прошибал, – не сомневаюсь – он использует каждую секунду вашего общения против меня. А вместе вы двадцать четыре часа в сутки!
Я кивнула – другой ответ попросту не приходил на ум.
– Ладно, – выдохнул айн, смешно морщась. – Сайхи так сайхи.
– Почему вы ТАК с ними во время войны? – выпалила я.
Дэл отклонился, неестественно выпрямился и немного помолчал. Я ждала ответа с замиранием сердца.
– Мне нисколько не стыдно за сделанное! – в голосе айна отчетливо звенел металл. – Понимаю, ждешь угрызений совести… Но это глупость, слабость и никчемность! Они были врагами, и я поступал соответственно! – последнее предложение Дэл почти прорычал.
– Женщины тоже были врагами? – пробормотала я ошарашенно.
Айн выдержал еще одну паузу. Складывалось впечатление, будто вот-вот на меня обрушится правда, которую страшно даже вообразить. Интуиция не подвела, небрис рявкнул свирепей прежнего:
– Они все, до единого! Как народ!
– А если бы мы встретились тогда? Меня… ты бы тоже изнасиловал?
Зачем спросила? Вот дура! Дэл вздрогнул, будто его ударили, и вновь изобразил коронную кривую усмешку:
– Хороший вопрос. Возможно. Если бы мы столкнулись сразу после боя, когда нервы еще накалены до предела и желание почти невозможно контролировать… А во время набега на поселения… Забрал бы себе. Забрал бы в любом случае.
– Забрал! Как вещь? – в голове не укладывалось почти все, сказанное небрис.
– Как свою женщину, – выдал он так безапелляционно, что я впала в ступор. – Ты не привыкла к нашим обычаям, – спокойно заявил айн. – А я таким родился. Для моего племени это в порядке вещей. Ты нужна мне, и я забрал бы тебя.
– Но, забрав, ты не заставил бы любить тебя! – взвилась я.
– Думаешь? – древний варвар усмехнулся с видом кота, объевшегося сметаны. – Сначала заставил бы хотеть со всей страстью, на какую способна. Я это могу, уж поверь. И даже не одним способом. Самое простое – потихоньку подливать мою кровь в еду и питье. Недельки через две любая прибежала бы, умоляя взять. Потом приучил бы к роскошной жизни, которую только я могу дать. Сама захотела бы стать моей. Полюбила, если так звучит симпатичней.
– В каком смысле симпатичней? – еще сильнее поразилась я.