Прежде сайхийка работала только с фейри, на небрис переквалифицировалась с моим приходом. Можно сказать, я более опытна в общении с «детьми ночи», нежели Дель, оттрубившая в бюро три сотни лет, не меньше.
– Он приятный, – помолчав, выдала графиня. Эвано как! Не ожидала, что сердце нашей жгучей красавицы все-таки тронула хладная привлекательность короля Анарии. – Не в пример этим двум… айнам… Дэллану и Хенгисту! – последнее имя Дель даже не сказала, выплюнула, и тут же добавила несколько крепких ругательств на древнефейрийском.
Да-а-а, если бы наши сайхийские предки это услышали. Но Дель очень хорошо понимала, что можно сказать им, а что – мне. Не знаю, верно ли будет назвать нас подругами, но приятельницами точно можно.
Хенгист, как и Дэл, уродился айном. По довольно скудным слухам, лет на пятьсот раньше флавелльского короля. Во время войны сверхов древний воин жестоко изнасиловал маму Дель – Лестату! Пил кровь графини, одурев от наркотика темных сайхов, брал снова и снова. Если жертва теряла сознание, отпаивал своим нектаром и продолжал, продолжал, продолжал. Наутро изможденную беззанскую аристократку нашли на гостевом диване в собственном доме. Старшая Медер так и не забыла той знаменательной ночи и постоянно намекала дочери, что с небрис очень даже имеет смысл… Младшая ненавидела Хенгиста за двоих в полной уверенности, что мать прячет кошмарные воспоминания за приносящими хоть немного позитива.
Не стану дословно переводить сказанное Дель. В кладовых русского мата, конечно, можно найти аналоги. Но смысл? Древнефейрийские ругательства все равно колоритней и намного изобретательней. Фраза звучала примерно так: «Он как трехрогий бык – третий рог ниже пупка – покрывающий всех и вся, от которого в ужасе бегут женщины, и память о котором проклинают их многие поколения».
С минуту я собиралась с мыслями…
Машина ехала по лесной дороге в окружении царственной природы: курчавые кроны деревьев грациозно раскачивались от порывов ветра под аккомпанемент пения птиц и криков зверушек. Медленно, неспешно, умиротворяюще, подобно юным балеринам, в чьем теле будто нет ни одной косточки.
Меня же пронзил липкий страх, холодный пот пополз по спине, сердце словно кто-то очень сильный сжал в кулак.
Чувство было настолько реальным и осязаемым, будто преграды эмпатии не существовало вовсе, а нахлынувшие переживания пришли от нескольких человек, затравленных до предела.
Позже, сопоставив факты, вспомнила деталь, оставленную тогда без внимания. Примерно в то же время туристка, напуганная темным сайхом, звонила родным, близким, друзьям, по словам Фица, не меньше чем десятку людей. Дрожь прошла по телу, мышцы свело, я инстинктивно приняла позу зародыша, скрестив руки и ноги, съежившись.
Несколько минут зуб на зуб не попадал… Появилось непонятное ощущение брезгливости, отвращения, словно наткнулась на что-то очень мерзкое. Меня едва не вывернуло наизнанку. Пытаясь унять «трясучку», я акцентировалась на руках и ногах, помимо воли отплясывающих джигу.
Лес, машина, дорога… все замерцало, стало пропадать, как стираются кадры на засвеченной фотобумаге. Вот они есть – и сразу перед глазами чистый лист с расползающимися рыжими кляксами. Я затрясла головой, стремясь избавиться от наваждения, но оно лишь усилилось. Дель, черное стекло между салоном и водителем, окна авто, на которых распластались мушки, не успевшие улететь с дороги… неумолимо пропадали… Откуда ни возьмись хлынул поток темно-фиолетового цвета… Я пыталась закричать, но звуки не шли из открытого рта.
– Эзра! Эзра! – теплая ладонь легла на мою руку мягко, но требовательно. Неожиданно меня будто вытащили, да, именно вытащили оттуда, куда стремительно затягивала неведомая сила. Интерьер машины стал реальным, коричневая дорога и зеленые стражи – деревья – вынырнули из небытия.
Пару минут я выдыхала. Казалось, в тело закачали сжатый воздух, и он постепенно расширялся, заполняя до предела. Ладони и ступни покалывали мириады булавок.
– Эзра! Ты как будто пропадала и появлялась! – голос Дель вздрагивал. Никогда прежде не видела у сайхийки такого испуганного лица и затравленного взгляда.
– Уверена? – выдавила я из пересохшей глотки.
– Не совсем…– замялась графиня, в ее расширившихся глазах читался страх вперемежку с непониманием. – Может, просто почудилось…
– Считаем, почудилось! – решила я.
Было до жути страшно размышлять о случившемся…
Резкий визг тормозов заставил встрепенуться и сконцентрироваться на цели поездки. Особняк Фица вырос из сиреневой полутьмы.
Фиц открыл дверцу машины и изящно подал Дель руку. Графиня смущенно опустила глаза, но приняла помощь. Как же весело наблюдать за симпатизирующими друг другу. Они такие смешные. Вайс посмотрел на Дель взором охотника, нашедшего в своих лесах трепетную лань. Графиня натянуто улыбнулась и поспешила вперед. Фиц подал руку и мне тоже.
– Записи и пострадавшая уже в гостиной. Хорошо? – спросил ровно.
Я кивнула, Трей и Ррул повторили жест, Дель воздержалась. На самом деле только она и представляла – о чем, собственно, речь.