Жизнь начинала налаживаться буквально с пугающей скоростью. Жена, привычная работа — не так уж сильно орки отличались от эльфов, свой дом. А когда спустя пару недель (и с десяток вырванных дубов) ему привезли практически не тронутый белый короб с красным крестом, он и вовсе успокоился. Там даже инструменты не тронули, хвала Всевышнему! Если Богу было угодно отправить его к оркам, которые, как известно, тоже дети Ибрагима, а значит, их, эльфов, старшие братья — кто он такой, чтобы спорить?
К тому же Кхан оказался вполне здравомыслящим орком, очень даже прогрессивным. И племя его поэтому никак нельзя было назвать дикарями. Уже тот факт, что женщины жили здесь вместе с мужчинами, говорил о том, что всё не так плохо. Здесь дети знали, кто их родители, женщины принадлежали не всему племени, а своему мужу — а значит, определенные моральные ценности все же присутствовали. Каннибализм они не практиковали, вели сравнительно мирный образ жизни: выращивали скот, немного сажали овощи и грибы, были среди орков кузнец, и шорник, и Мастер (именно с большой буквы — таких поделок даже эльфы делать не умели) резьбы по кости.
Аарон никак не мог понять, отчего Кхан ненавидит Орр-Вооза. По его мнению, мужчины были очень похожи и должны были стать если не друзьями, то союзниками. Спрашивать не решился — слишком непрочно было его положение. А Номи делала вид, что ничего не знает. Не доверяла она ему, да это и понятно. Она ж его знает совсем недолго. И что, что жена? Постель и общий быт — это одно, а близость душевная и любовь — совсем другое. Ничего, всё у них еще будет. Если уж Бог дал ему жену — Аарон не упустит ее. Будет заботиться, оберегать, а любовь и доверие потом придут. Времени им на это хватит. Эльфы живут долго, они вполне могут себе позволить притираться и десять лет, и двадцать.
Тем более, что сейчас между ними никаких ссор не было и быть не могло: в самом деле, за что переживать? Денег нет. Детей нет. Искусства (а эльфы любили вести дискуссии об архитектуре или литературе) тоже нет, кроме фигурок из кости и из буйволиного рога, но тут и Аарон, и Номи в мнении сходились — они прекрасны. Весь быт заключался только в том, чтобы одеяла встряхнуть перед сном, да миски после общей трапезы у костра вымыть. Целитель не участвовал ни в охоте, ни в скотоводстве, да это и понятно. Его кормили все — никогда не знаешь, когда понадобится помощь лекаря. У него даже была роскошь выбирать на ужин из рыбы, мяса, овощей или творога. По молчаливому соглашению с супругой, Аарон не вспоминал, что эльфы предпочитают отказываться от мяса. На скудных овощах долго не протянешь. Здесь они жили, как орки. Немного лучше, потому что Номи поддерживала в их доме чистоту, немного спокойнее — обходились совсем без ссор, немного беззаботнее — к тяжелой работе их не привлекали. Только по ночам между ними творилось какое-то безумие, Аарон и сам не понимал, что с ним происходит — но орки, пожалуй, были бы удивлены, узнав, что между целителем и его супругой всё искрит и пылает в постели.
Ахиор с любопытством и какой-то странной грустью разглядывал своих спутниц.
— Знаете, когда я пытался найти путь домой, я как-то не думал даже, что могу оказаться дедом. Про детей думал… надеялся, что с Иахиль у нас будут еще дети… но внуки — это что-то запредельное. А теперь у меня сразу трое.
— Технически только две, — деловито уточнила Ева — эльф уже научился их различать. Ева была куда более болтлива.
— Соломея — воспитанница Галлы, значит, тоже внучка, — не согласился с ней Ахиор. — Так что я многодетный дед.
— Многовнучный, — снова поправила его Ева.
— Нет такого слова, — подала голос Ана.
— А вот и есть!
— А вот и нет!
Соломея закатила глаза раздражённо. Как сороки, честное слово! Как обычно, сестры начали спорить и ругаться, припоминая друг другу былые промахи. Они жить друг без друга не могли, но и мирно жить не умели, заслушавшись, Соломея едва заметила, что они свернули с основного тракта почти сразу же, даже не сделав попытки нагнать ползущие где-то вдали телеги.
У Ахиора интересные представления о путешествиях: он предпочитет ехать прямиком через лес, не слушая возражений Соломеи.
— Ты обещал двигаться с караваном! — укоряет она.
— Глупости! — заявляет Ахиор. — Зачем нам все эти телеги, купцы и охранники?
— Для безопасности!
— Деточка, запомни раз и навсегда — лес для эльфа куда безопаснее, чем многолюдный тракт. Люди завистливы и злы. К тому же они думают, что эльфы возят в своих карманах золотые запасы своего народа.
— Ты не был здесь шестьдесят лет, — сердито возражает Соломея. — Пока ты шлялся по мирам, сменилось несколько поколений. Между эльфами и людьми нет напряженных отношений.
— Господи, ну что ты хочешь услышать? Я шестьдесят лет жил среди людей! Я устал от них! Хорошо, я готов признать, что здесь не Россия и не Руан, что все тут по-другому. Но люди везде одинаковые. К тому же лесами гораздо быстрее.
— Ты что, боишься?
