— Ради Бога, это всего лишь поцелуй! Нас же не в постели застали! — Соломея искренне не понимает, в чем ее обвиняют. — Эй, очнитесь! Вы чего? — и на возмущенный взгляд мужчины добавила, — кстати, а что вы на меня так смотрите? Ваши же книги утверждают, что в грехопадении виноваты оба. Смотрите на вашего мальчика, а меня оставьте в покое.
— Наш мальчик — свободен от обязательств, — уязвленно ответил Иаир, прищурившись. — В отличие от вас. Что скажет ваш жених?
— Орр-Вооз? — Соломея откинула волосы за спину и пожала плечами, не замечая, каким жадным взглядом смотрит на нее юный эльф. — А он не против. Он сказал, что примет меня любой, даже с ребенком от другого мужчины под сердцем.
— Дикари, — с отвращением пробормотал старший эльф.
— Думаете? А я считаю, что он просто любит меня настолько сильно, что готов простить мне всё на свете.
— А достойны ли вы такой любви? — жестко ответил Иаир. — Подумайте на досуге, прежде чем крутить шашни с другим… с другими!
— Вас забыла спросить! — Соломея гневно сжала кулаки, готовая защищаться.
— Иаир, хватит, — попросил Самуил, умоляюще глядя на девушку. — Сола не виновата. Это я… был слишком настойчив. Полагаю, она просто напугалась моего напора.
«Напугалась? Наивный мальчик. Ты даже не представляешь, что такое напор», — подумала мрачно Соломея, но вслух угрюмо сказала другое:
— Не берите на себя вину, я вполне могла бы дать вам по морде, если бы захотела. Я все же среди орков росла.
— Но почему тогда?..
— Это неважно, — она тряхнула кудрями. — Всё неважно. Не берите в голову. Это лишь мои заморочки.
Девушка передернула плечами, поправила платье — красивое, нежное, невинное — и оставив ошалевших от ее наглости мужчин, пошла между ними в посольский дом.
Иаир догнал ее у самой двери, схватил за локоть, увлек в сторону.
— Послушай, девочка. Ты ведёшь себя неправильно. Так нельзя.
— Почему? — Соломея посмотрела на Иаира с искренним недоумением. — Что я сделала плохого?
— Поцелуи и объятия с тем, за кого ты не выйдешь замуж — грех.
— Почему? Как я могу быть уверена, что не выйду за него замуж?
— Ты его не любишь.
— А как я узнаю, люблю я его или нет, если не буду с ним общаться?
— Глупая девочка, а целоваться-то зачем?
— Ну как зачем? — Соль с тяжким вздохом попыталась объяснить свое мироощущение. — Любовь — это ведь трепет в животе! Это когда от поцелуев голова кружится и колени дрожат!
— Это не любовь. Это похоть.
— Но это часть любви, разве нет? Если я не испытываю к мужчине таких желаний, значит — не люблю!
— Нет, не значит. То есть… похоть испытывать можно не только к любимому, — Иаир не знал, как объяснить девочке того, чего сам никогда не ощущал… или ощущал так давно, что забыл про это.
— А как я узнаю, к кому испытываю, если не попробую? — Соломея наивно похлопала ресницами, прекрасно понимая, что в конец запутала этого чопорного и правильного эльфа.
— Когда полюбишь — поймёшь, — расплывчато ответил Иаир.
— Нет, погодите. Я целовалась с Орр-Воозом, — девушка дожимала беднягу уже из принципа. — Он его поцелуев я таю. А от поцелуев Самуила я не ощутила ничего, кроме неловкости. Но это совсем не значит, что я люблю Орр-Вооза!
Иаир смотрел на нее испуганно, впервые в жизни жалея, что здесь нет Аарона. Вообще-то он не слишком дружил со старшим братом, предпочитая любить его на расстоянии. Но сейчас он бы многое отдал, чтобы ехидный братец был рядом.
— А что это значит? — спросил вконец замороченный эльф.
— Что Симеон не мой мужчина — это уж точно. Но он, возможно, просто слишком молод…
— Ему почти сто лет! — удивился Иаир. — Ты намного моложе.
— А вы? — хищно прищурилась Соломея.
— Я? Мне двести тридцать. И не смотри на меня так, у меня невеста есть!
— Вы похожи на Орр-Вооза.
— Я? На орка? С чего бы это? — эльф задохнулся от возмущения.
— Вы сильный внутри. Вождь. За вами люди идут.
— Ну… хорошо. И что дальше?
— Поцелуйте меня.
— Ни за что! У меня…
— Да, невеста. Но я же не прошу со мной спать! Просто… я должна знать, я просто развратница или люблю. Потому что вы мне точно не нравитесь.
— Так, мне пора, — пробормотал Иаир почти испуганно, но уйти не успел.
Соломея шагнула к нему, встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Он ничего не ощутил, совсем ничего, и вдруг подумал, что в чем-то она права. Любовь без телесных желаний — пуста. Он не хотел ее. И даже когда поцеловал по-настоящему — ничего не изменилось.
Соломея разочаровано отступила, досадливо вздыхая. Уж если на этого холеного красавца, так похожего на ее жениха, ее тело не реагирует, то все пропало! Остаётся только Орр-Вооз.
Тихий горестный стон заставил ее обернуться. Бледная как простыня Евангелина смотрела на них широко раскрытыми глазами. Губы ее дрожали.
— Ева, это не то, что ты подумала! — быстро воскликнул Иаир, делая к девочке шаг, но она отпрянула от него.
— Не подходите ко мне, — прошептала она. — Когда я говорила, что нужно подождать… я имела в виду не это. Я ошиблась в вас, Иаир. Простите. Не нужно меня ждать. А ты, Сола… ты! Я тебя ненавижу!
