От садика Ксюшу освободили всего на несколько дней, этого времени родителям хватило, чтоб понять ситуацию с Анютой, а Стасу – немного окрепнуть. Он не раз безуспешно пытался прочитать принесенный из гаража блокнот – его содержимое оказывалось слишком волнительным для все еще слабого организма и заставляло включать защитную реакцию в виде жара и сна. То ли от этих симптомов, то ли от избытка чувств, глаза слезились, буквы расплывались, и текст до сознания не доходил.
Стас к блокноту относился с особой нежностью, как к долгожданному письму с того света. Хотя ничего уникального эта книжица в себе не хранила.
На первой странице сверху была красиво выведена дата – у Олеси, похоже, было много свободного времени, которое она потратила, добавляя буквам объем, тени и какие-то виньетки. Ровным красивым почерком как многие творческие люди девушка не отличалась – поэтому аккуратные разрисованные цифры по определению были плодом работы, требующей отдельных энергозатрат.
Следовавший дальше текст, написанный уже обычными, не ровными, но понятными буквами, объяснял причину чересчур декорированной даты.
«Скучно», – этому слову тоже досталось несколько штрихов от Олеси. Потом, видимо, рисовать ей надоело, и девушка решила пожертвовать внешним видом текста в угоду его количеству:
«Давно уже я собиралась начать вести дневник. Похоже, пришло его время. Так удачно в бардачке подвернулся подаренный Катюшкой блокнот, и кто-то свыше дал мне уйму времени на его заполнение…
Стасик сказал, пора бы мне переобуть машину, я предложила как обычно вместе записаться в сервис. И надо же было Алиске вставить, что я без мужа даже такие простые вещи сделать не могу. Вот. Вспылила, уехала. Доказываю, что могу – заехала в первую попавшуюся мастерскую, а тут очередь. Всего четыре машины передо мной, но как же все медленно происходит! Уезжать принципиально не буду – дала себе слово вернуться домой на летней резине.
В воздухе уже пахнет весной, какой весной – летом. Мы послезавтра улетаем отдыхать, майские праздники точно будут жаркими – вряд ли ТОГДА захочется тратить время на простой в очереди в автосервис.
Лучше я сейчас».
Дальше было написано «– и на всю оставшуюся» и зачеркнуто, даже заштриховано, но разобрать скрытые буквы было можно. Казалось, на этом Олеся готова была остановиться, но кто-то свыше еще не разогнал все стоящие перед ней машины. И девушка продолжила с новой строки:
«Собственно, чего это я жалуюсь? Очередь, наверное, раздражает. Не помню, когда последний раз стояла за чем-нибудь в очереди. Отвыкла.
Буквально вчера повздорила со своими, потому что, напротив, доказывала, как у нас все хорошо. Стас, собственно, и не возражал до того, как я совершенно честно сказала, что если бы сейчас меня шальной трамвай переехал, я бы даже не расстроилась – умерла бы абсолютно счастливой.
Он на меня как-то испуганно посмотрел, словно я прямо сейчас пойду под трамвай бросаться и произнес: «Олесенька, ты так лучше не шути, нехорошо это на себя наговаривать».
