–Нет, что ты. То есть, из-за тебя, конечно, если в целом – поехала кататься, куда глаза глядят – а их то и дело слезы застилали, а лобовуху – снег. Да еще стемнело вдобавок. В итоге, на какой-то странной улице вдоль бордюра было полно машин натыкано, между ними оказался пешеходный переход. Я это поняла, когда увидела, как дорогу тетка с коляской переходит и явно не думает, что я не успеваю затормозить. Ну я ее и спасла – решила на тротуар свернуть, а попала в столб. До вчерашнего утра была без сознания, обе ноги в гипсе, на лбу синяк замазан, сама на лекарствах – в соседней комнате две сиделки дежурят… я даже встать, чтоб удержать тебя, не смогу, – тем не менее, она проворно поймала свободной рукой его ладонь. Или он помог ей это сделать. После всех своих душевных терзаний Стас был так рад видеть Аню живой, что не мог даже толком разозлиться на ее жестокую шутку. Да и плачевное состояние девушки вынуждало жалеть, а не ругать. Хотя где-то в глубине его сознания постукивал молоточек, говоривший: Аня уже не первый раз врет – не стоит с ней связываться: «Кристаллинская – яблочко от яблони, увидел, что жива – уходи».
–Но я охрану попросила дверь изнутри запереть, чтоб ты выйти не мог, а парашюты для прыжков с семнадцатого этажа мы не выдаем, – Аня понимала, эйфории Стаса от ее неожиданного воскрешения хватит ненадолго:
–Сегодня я не отпущу тебя, пока все не выслушаешь.
–Заманила, бессовестная, – все еще ласково разговаривал он. – Как тебе в голову такое безумство пришло?
–Прости, прости меня за все. Ты не поверишь, если я правду скажу…
–Папа надоумил?
–Нет, мы с ним вообще в ссоре были, но я согласилась принять его темное прошлое как данность, если поможет. Он сам готов был рядом под капельницу лечь, когда я ему про тебя рассказала. Меня и врачи из больницы увозить запрещали, но я так по тебе соскучилась, так боялась, что никогда тебя не увижу… папу замучила уговорами, запугивала даже, мол, не буду лечиться и на самом деле сгину – ему проще было сдаться и все организовать…
–Да, балует он тебя. Сумасшедшая.
–Нет же, послушай. В том, что сейчас расскажу, ни слова не придумано. Я когда в столб влетела, меня по идее должна была спасти подушка безопасности, но навигатор слетел со своего места от удара и огрел меня по голове – так я получила свое сотрясение. И знаешь, меня куда-то унесло, то есть, наверное, душу мою, – она помолчала, попытавшись придумать, как описать, что с ней произошло. И решила: чем проще, тем лучше:
–Короче, я видела твою Олесю. Не как во сне, а будто она сама со мной встречи искала, – Стас крепко сжал ее руку. Постукивавший молоточек плыл из глубины сознания к поверхности – мужчина мысленно дал себе слово: упоминания супруги в какой-либо лжи он Ане точно не простит. Но помятуя, как не дал ей выговориться в прошлый раз, теперь решил милосердно дослушать:
–Она у тебя такая замечательная – еще красивее, чем на всех фото вместе взятых, от нее свет какой-то неземной струился – такая девочка солнечная. Немного пожурила за тебя. Мол, надеялась, я о тебе на Земле позабочусь, а тут у нас все это случилось. «Он ведь даже успел в тебя влюбиться, – говорит, – но он человек гордый, такого никогда не простит. Можешь с ним встречи не искать – сделает вид, что ничего не было». Я прямо там разревелась, спросила, что сделать можно – ей ведь ОТТУДА виднее, да и тебя давно знает. Она головой покачала. «Потеряла ты его, – говорит. – Он теперь ни тебя, ни Алису, никого не послушает. Сейчас он к тебе в одном случае придет – к горбу, проститься. Но тебя здесь пока не ждут, поэтому набирайся терпения и жди, пока в нем за годы обида уляжется. Или забудь все и живи как раньше». Я тогда возьми и скажи: «А если я мертвой притворюсь, что будет?». Олеся руками развела – сказала, прийти ты придешь, но как бы мне самой это боком не вышло. Это наш разговор в общих чертах – мы долго ведь болтали. Я очнулась и все про это видение думала… Вот, решила попробовать.
–Богатая у тебя фантазия, нечего сказать, – умиление во взгляде Стаса исчезло, он обеими руками облокотился на гроб и с недоверием смотрел на Анюту. – Ты еще скажи, она тебя благословила. И меня заодно – совестью не мучиться, что ее предаю.
–А вот это, кстати, так и есть. Она мне сразу сказала: несмотря на все мои глупости, видит, насколько мои чувства к тебе искренни и считает, могла бы мне тебя доверить, если б ты сам захотел…
–Аня, – Стас уже злился, – ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь на священную для меня тему? Я еще могу пережить весь этот маскарад с гробом, но вранья про Олесю не потерплю.
–Она еще вот это передать просила, чтоб ты поверил, – Аня взяла его за руку, но не своим привычным рукопожатием, а нежно захватила кисть, описала большим пальцем восьмерку на ладони, потом стала обводить круги вокруг каждого его пальца – сначала в одну сторону, потом в другую. Олеся обожала так играться. Только они с мужем знали это.
